Танкист из штрафбата

– Взял лопату – и на окоп!

Хотел Прошка уточнить, на какой именно, но вовремя прикусил язык, оценив запредельную наглость этого вопроса, мол, какой там еще окоп, командир! Сразу путевка в экипаж! Потемкин скрылся из глаз и остановился как витязь на распутье. Куда идти: к Родину или к экипажу командира роты? На два окопа поочередно – здоровья не хватит. Ближе был командирский, там экипаж уже час как вгрызался в грунт. Башенный командир Коля Свердун, увидев озадаченного писаря, заорал:

– Ты где шляешься, ротный тебя куда послал?

Потемкин буркнул, что не его ума дело, и взял лопату, разрешив таким образом внутренние метания.

Пока командир говорил, Иван как «покупатель» уже приценивался к «товару», пытаясь угадать, кто из этих добрых молодцев станет механиком-водителем его гвардейского экипажа. За пятнадцать месяцев войны командир взвода Родин поменял три танка, два раза горел, ранен был и контужен, но, к счастью, легко. Быстро возвратившись в свой неизменный экипаж, что тоже было чудом, продолжил воевать.

Взводные на фронте – расходный материал, и если зеленого летеху не убили в первом бою, считай, повезло, а если судьба отмерила еще месяц, три, полгода и еще столько же, значит, это было кем-то предписано сверху…

Бывалый фронтовик Иван Родин в свои 25 лет порой чувствовал себя 40-летним. Он получил на грудь медаль «За отвагу», орден Красной Звезды, а сотни тысяч ребят остались в братских могилах, безвестные, без наград и почестей. После сражения под Прохоровкой он подумал: «Переплавить бы фашистские „тигры“ и „фердинанды“ и отлить из них солдатские медали и живым, и мертвым»…

«Что ж вы, братцы, встали не по росту!» – подумал Иван, в мирном прошлом – спорторг класса и лучший нападающий футбольной команды школы.

На правом фланге стоял худой невысокий парнишка, комбинезон на нем сидел, как пиджак на пугале, – явно не по размеру. Голова выбрита «под ноль», пилотка – на ушах, глазенки черные горят, старательно выпячивает грудь, кулачки – по швам.

«Курносый защитник Родины из 8-го „А“», – подумал Иван и дал ему кличку «недокормыш», на глаз определив в радисты-пулеметчики.

Второй боец был на голову выше, в плечах – удалая ширь, лет 20–25. С первого взгляда Иван понял, что это фронтовик, явно после госпиталя, рожа с хитринкой, руки – лопаты, вид простоватый, но цену себе знает. Этот траки таскать будет, как пулеметные ленты. Вот такого бы ему в механики-водители…

Третий был толстячок-узбек лет тридцати.