Танкист из штрафбата

А вот каждый танковый окоп – это более двадцати кубометров вынутого обыкновенной саперной лопатой грунта. А если готовиться к обороне, обстоятельно, по правилам, то кроме основной отрывали еще две-три запасные позиции и вырубали подходы к ним от кустарника. Даже загрубелые, привычные к тяжелой работе руки танкистов в эти сутки покрывались волдырями и кровавыми мозолями…

Сидорский притащил с полевой кухни термос с вечерней кашей. Любил он это дело, потому что каждый раз убедительно получал от повара пайку на отсутствующего члена экипажа.

От дневной каши вечерняя отличалась запахом тушенки, и эта пониженная калорийность тоже считалась верной приметой залегания в оборону. Потому как перед боем кормили хоть не на убой, но плотно и основательно, с американской тушенкой и куском сала. Полагались и сто наркомовских граммов, но выдавали их исключительно после боя.

Ужинали в танке, на своих местах – и тепло, и свет есть, даже музыку можно найти по радиостанции.

Выскребая ложкой котелок, Сидорский снова завел разговор, а не попросить ли у ротного для выемки грунта зажравшегося писарчука.

Ведь на троих нормы человека-грунта возрастают.

– А труд на земле несет большую воспитательную нагрузку, – продолжал, все более увлекаясь, Сидорский. – Вот взять Льва Толстого, граф, великий писатель, а пахал на земле босым, как простой крестьянин. А зажравшийся писарчук Прошка перышком чирикает, а сам ничего тяжелее этого перышка в руках не держал.

– Да когда же ты наконец заткнешься? – не выдержал Родин.

И тут вдруг раздался стук по броне.

– Кого там черт принес? – выругался Иван и открыл люк.

– Это я, писарь Прохор Потемкин, – послышался голос.

Экипаж дружно рассмеялся.

Внизу стоял ротный писарь с пальцем (стержнем от трака).

– Товарищ лейтенант, командир роты вас вызывает!

Иван спрыгнул вниз и поинтересовался, не знает ли писарь, по какой надобности зовет ротный. Прохор пожал плечами, мол, не могу знать, командир сам скажет.

Родин призадумался, и тут, словно веселые бесенята мелькнули в его глазах. Он с легкостью залез обратно на броню и, склонившись в люк, негромко, но выразительно сказал:

– Сидорский, командир роты прислал нам на усиление писаря Потемкина.

– Да ну! – Кирилл даже рот открыл от такой новости.

– Приказал прямо сейчас выдать ему лопату и обозначить участок работы.

– Это мы мигом! – загорелся Сидорский. – Ну, ротный, вот же правильный мужик.