Танкист из штрафбата

Пьянящий дурман полевых цветов, бесшабашный и отчаянный риск романтика, мистическое притяжение книги трагичного гения, звезды на небесах и звезды на погонах…

С той пьянящей сердце встречи с Ольгой прошло, наверное, недели три. Все эти дни Иван мыслями был с ней. И сейчас с экипажем под тихий перебор гитарных струн, когда наконец иссяк Сидорский, но еще оставался спирт во фляге, Родин предложил тост:

– Давайте, ребята, выпьем за женщин! За наших фронтовых подруг! За то, чтобы мы, мужики, никогда больше не допустили такого уродства в жизни, как женщина на войне.

Руслик отложил гитару, взял кружку.

– За что я уважаю тебя, командир, – ты прямо читаешь мои мысли!

А Сидорский добавил:

– Я бы сказал, наши мысли. Женщинам гораздо труднее на войне…

Деревянко вздохнул, подставил свою кружку под флягу, из которой разливал спирт Кирилл:

– О том, как трудно женщинам, знают только женщины…

Они выпили, на этот раз с хорошим стуком приложившись алюминиевыми кружками.

И тут Саня почувствовал, как его повело, будто танк тихо сдвинулся и заскользил, раскачиваясь, как «ванька-встанька». Руслик что-то сказал, Саня не сразу понял смысл его слов, потому что Баграев внезапно раздвоился, и это его рассмешило.

А Руслан вдруг спросил:

– Ребята, а вы смогли бы живым закопать человека, немца? Я бы не смог… Даже самого последнего гада… А они смогли.

Иван мрачно заметил:

– Мы – другие.

– Ничего, придет наше время, и Германия будет у них за спиной, и не спасет их немецкий бог по имени «фюрер», – добавил Баграев, сопроводив сказанное тремя заключительными мажорными аккордами.

Саня попытался сфокусировать взгляд, не получилось, теперь двоились уже все ребята.

– А что, у немцев бог – это Гитлер? – спросил он.

– Что это мы, ребята, про всякую нечисть говорим? Давайте лучше о женщинах… Эх, как у нас бывало, где-нибудь на околице затянешь с девчоночками на голоса хорошую песню, да под гармонь… А потом в клуб, на танцы. Такой пляс устраивали, девчонки – на загляденье, визжат, аж полы трещат… Вот Саня наш – молодец, уважаю, Катюху закадрил, то есть подружился.

– А тебе чего? – отреагировал недовольно Саша.