Танкист из штрафбата

– Хорошо, только, Олечка, не торопитесь возвращать. Пусть она у вас хранится… До окончания войны, – рационально предложил Иван.

– А не жаль надолго с ней расставаться? Ведь я вижу, как она вам дорога.

– Жаль будет, если она сгорит в танке, – усмехнувшись, заметил Иван и добавил: – Вместе со мной…

– Печальный у нас какой-то разговор, Ваня.

Как все чистые душой люди, Ольга не могла скрыть истинные чувства. Лейтенант, конечно, не рисовался, бравады не было: кто же не знает, что пехота и танкисты среди наземных войск – первые в списках потерь.

– Кстати, эта книжка уже раз горела… Еле успел вытащить из танка. Не будем опять испытывать ее судьбу.

Ольга неожиданно для себя вдруг прижала книгу к груди, всего на несколько мгновений, сразу почувствовав ее тепло.

– Хорошо, я сохраню ее, – Ольга глянула с веселым прищуром. – Но с одним условием: вы обязательно ее заберете. После победы.

– Обещаю! Теперь у меня есть дополнительный стимул дожить до победы.

Сейчас лейтенант Родин был готов обещать все что угодно.

У него просто кружилась голова – самая красивая девушка бригады взяла у него любимый есенинский томик, так естественно и легко, и не просто взяла, а будет хранить книжку до самой победы. Она будет ждать его! И маленький томик будет всегда напоминать ей, что есть такой лихой неперспективный командир танкового взвода Иван Родин. А подпаленная войной книжка будет хоть и призрачным, но все же залогом их будущей встречи. Маленькую частичку его далекого мирного бытия Ольга сбережет, а там – будь что будет…

Он не стал провожать ее.

Ольга, простившись, тоже не обернулась, а сразу пошла в избу, где располагался узел связи, туда, где у девушек был уголок для отдыха.

Книжку спрятать было негде, и подружка, оторвавшись взглядом от радиотелеграфа, тут же приметила ее.

– О-о, я вижу, подарки становятся все более интересными!

Оля постаралась ответить скучным голосом, но это не очень получилось:

– Отстань, Танюха, я просто взяла почитать.

Но та успела заметить автора, прежде чем Ольга спрятала книжку в вещмешок.

– Есенин… А мне дашь почитать?

Таня не обиделась, просто улыбнулась, сразу став юной, как школьница. Вот такая у нее была замечательная улыбка.

Подружки давно понимали друг друга без слов и в серости и ужасе военных будней поклялись, что не будут заводить никаких романов с мужчинами, не принимать подарков, непоколебимо отвергать их малейшие попытки ухаживания.