Даже советовались, кто поумнее и реальную картину боев хотели знать. Откровенничать никто из нас не стремился. Правду я рассказывал только Егору Севостьяновичу Шитикову. А преподавателям, пусть Бог меня простит, я не верил. Чтобы донести до курсантов реальные и эффективные приемы, надо самому под огнем побывать. Справедливости ради добавлю, что в преподавательской среде тоже прибавилось бывших фронтовиков. Хотя процент их был невелик.
Меня назначили командиром отделения. Но уже с первых дней я понял, что придется заново проходить весь курс обучения со строевой подготовкой, химзащитой, снова зубрить уставы.
Мы, несколько фронтовиков, хотели идти к начальнику училища и напомнить, что полсрока уже отучились до направления на фронт и просить обучать нас по отдельной программе.
Наверное, это был бы неправильный шаг, но началось изучение «тридцатьчетверки», танка более сложного, чем наши Т-26 и БТ-7. Скажу, что я этого ждал с нетерпением и за учебу взялся с новой силой. Кто не воевал на старых легких танках с противопульной броней, тот меня не поймет.
Мне было с чем сравнивать. Я видел, что мощная тридцатитонная машина превосходит практически все немецкие танки, не говоря о чешских Т-38.
Словом, настроение у меня, как и у многих курсантов, было приподнятое. Хорошие танки, победа под Москвой. Немцев отбросили, где на сто пятьдесят, где на двести с лишним километров. Наши войска полностью освободили Московскую и Тульскую области, освободили Калинин, Калугу, ряд районов других областей.
Глянули немцы издали на Московские купола и получили по зубам. Приводились цифры потерь немецких войск с начала войны до 1 марта 1942 года – более миллиона убитых. А русские морозы вывели из строя 110 тысяч тяжело обмороженных фрицев. Эта цифра вызывала особенное оживление.
– Десяток дивизий Дед Мороз без единого выстрела из строя вывел!
– Куда они, дурачье, полезли! А хвалились до Урала дойти.
– Дойдут! Под конвоем.
Такое настроение курсантов всячески поддерживали политработники.
С одной стороны – вроде правильно. А с другой – не следовало слишком высоко шапки кидать. Немцы были еще очень сильны. Наступление под Москвой постепенно переходило в так называемые бои местного значения. А об истинной трагедии и наших потерях в «Вяземском котле» можно было только догадываться.
Мы продолжали учебу. Она длилась для меня три с половиной месяца. Планировали дольше. Но в середине июня я сдал экзамены и получил по долгожданному «кубарю» на петлицы.
