Старшина, командир БТ-7, вытянулся и, откозыряв на расстоянии двадцати метров, доложил, что до танков километра два и двигаются они вдоль речки.
– Танки какие-то новые, с длинными стволами, – торопился старшина. – Еще бронетранспортеры. Два или три.
– Наблюдай. Только танк спрячь и заряди бронебойный снаряд.
– Много я со своей «сорокапяткой» навоюю, – уныло проговорил старшина.
– Никто тебя бросать не собирается. Нас здесь четыре танка. Отобьемся! Раньше времени только не высовывайся. Огонь открывать не дальше пятисот метров и сразу менять позицию.
– Понял.
Старшина поплелся к своему танку. Я хорошо понимал его состояние. Что бы ни говорил ротный, а старшина оставался пока один на правом берегу со своей легкой машиной и пушкой-сорокапяткой, не лучшим оружием для борьбы с новыми немецкими танками.
Значит, комбат не зря говорил про немецкое наступление. Когда же оно началось? За всей этой возней и нервотрепкой мы не обратили внимания на орудийную стрельбу в десятке километров от нас.
Появились несколько пехотинцев. Они подтвердили, что немцы прорвали оборону и скоро будут здесь. Этих бойцов Зайковский отпустил. Но когда к речке высыпала толпа, человек сорок, он с пистолетом в руке заставил взвод или остатки роты залечь.
– Забыли про приказ Наркома! Навстречу позорной смерти убегаете. У нас четыре танка, будем драться.
– Будем, – передразнил его кто-то. – А мы уже были. Половина батальона и вся артиллерия накрылась.
– Заткнись, – посоветовал я бойцу. – Назад пути нет.
Разинешь хайло – получишь пулю.
Пехота, бурча, занимала позиции под высоким правым берегом. Здесь можно было укрыться в промоинах. Окопы вырыть не успеют, хотя время еще есть. Слишком все возбуждены. Появившийся младший лейтенант уже командовал ими, расставляя оставшиеся ручные пулеметы.
– Патронов с гулькин хрен осталось! – кричали бойцы.
– Кто тебя их бросать заставлял, – показал характер младший лейтенант. – У меня два диска к автомату на месте. Кто патроны выбросил, примкнуть штыки!
Боеприпасы у нас в запасе имелись, и мы передали пехоте цинк с винтовочными патронами.
А теперь требовалось срочно вытащить танк. Но это никак не удавалось. Еще дважды рвались тросы, а правее нас торопливо уходила вброд целая рота. Останавливать ее не было времени. Старшина, пригибаясь, сбежал к воде и крикнул, что три танка и два бронетранспортера двигаются в нашу сторону. Далеко ли до них, он опять не доложил. Торопился к своему танку.
