Кибалка кидал в казенник бронебойные снаряды, как жонглер, а я выпускал их один за другим.
Взрыв вынес крышу и боковину рубки «веспе», отбросив в сторону два мертвых тела. После боя мы рассмотрели новую немецкую штуковину. Броня оказалась так себе, зато калибр ствола представлял серьезную опасность. Бронебойными снарядами «веспе» были уничтожены две «тридцатьчетверки», экипажи погибли почти целиком.
До середины ноября мы вели бои, переходя от наступлений к обороне. Большинство частей 38-й армии 1-го Украинского фронта понесли сильные потери.
Передний край к тому времени проходил на нашем участке километрах в пятнадцати южнее Фастова. Тринадцатого ноября правым крылом нашей 38-й армии был взят Житомир, но дальнейшее продвижение прекратилось. Житомир находился практически на линии фронта, а мы не дошли всего 20 километров до города Белая Церковь.
ГЛАВА 7 Передышка: письма, бомбежки, девушки
Бригаду отвели на переформировку. В сосновом лесу выкопали землянки, капониры для техники, щели для укрытия людей.
Мою машину сразу отправили на ремонт. Кроме разбитой командирской башенки и перископа, у нас вышла из строя от сильных толчков рация, подтекали соединения. Если Кибалка и Легостаев отдыхали, точили лясы и выжаривали вшей, то механику-водителю приходилось каждое утро вставать затемно и шагать за три километра в ремонтную бригаду.
Офицеров в покое не оставляли. Сначала я подробным донесением доложил об обстоятельствах потери на Букринском плацдарме двух своих «тридцатьчетверок» и гибели шести человек из экипажей.
Сомневаюсь, что кто-то всерьез был озабочен потерями, штабам требовалась бумажная пища. Кроме того, раза два в день нас собирали на различные совещания.
Всех наконец помыли в баньке, сменили белье, обработали в вошебойке одежду. Я получил новенькую шинель из английского сукна, красивую, дымчато-голубого цвета, но тонкую. В танке я бы ее извозил до неузнаваемости за несколько часов. Да и вообще, не носили мы шинелей, хотя всегда хранили штук пять-шесть, чтобы накрываться ночью.
Кормежка на формировании сразу изменилась, полагалась тыловая норма, соответственно, отменили «наркомовские» сто граммов. С выпивкой и харчами ребята проблему решили. Накопились трофеи: одежда, лишние наручные часы и всякая мелочевка. Кибалка и стрелок-радист из экипажа Февралева вернулись после самовольного похода в деревню удрученные. Правда, оба хорошо выпили, но обмен состоялся скудный.
