Дали команду заводить моторы, и мы выдвинулись километра на три южнее Фастова. Здесь, недалеко от дороги, копали в сосняке капониры. Впереди цепочкой растянулся противотанковый дивизион ЗИС-3 и пехотный полк. Немецкие танки пошли в атаку, но, угодив под сильный огонь, отступили. Хорошо знакомый Т-4 с длинной пушкой и броневыми экранами горел метрах в пятистах. Время от времени в него всаживали снаряд, пока он не превратился в груду железа. Мы поняли, что это была разведка."
"В капонирах простояли всего одну ночь, затем батальон перекинули на левый фланг.
Здесь пришлось драться всерьез. Снова атаковали танки. В основном Т-3 и Т-4 при поддержке гаубиц. Против них действовали «сорокапятки». Они подпускали танки метров на четыреста, делали несколько выстрелов, и расчеты отбегали, так как пушки были уже на виду. Вскоре «сорокапятки» смешали с землей, но и на поле застыли несколько немецких машин. Танки и тягачи под прикрытием дымовой завесы тащили в тыл поврежденные панцеры.
В этот момент нам приказали нанести удар.
Бой шел в дымовой завесе. Мы подожгли тягач, а подбитый танк с исправным орудием всадил снаряд в машину Вани Ярославцева. Лейтенант кое-как вывел подбитую машину. Фрицы не хотели отдавать нам свои поврежденные танки и вели плотный огонь. Нас было больше, батальон наступал полукольцом. Здесь я впервые столкнулся с самоходной гаубицей «веспе». В нас полетели издалека трассирующие снаряды. Калибр их был 105 миллиметров, и одним из первых выстрелов была сразу подожжена «тридцатьчетверка».
Атака продолжалась, несмотря на потери. Нашему экипажу везло на тягачи. Мы разбили прямым попаданием гусеничный тягач, потом вступили в поединок с Т-4. Обменялись несколькими выстрелами, кажется, попали, однако, обвешанный броневыми экранами и звеньями гусениц, танк сумел уползти. Немцы отступали, по рациям звучало молодецкое: «Вперед! Бей фашистов!» Мы поднажали и у опушки леса нарвались на плотный огонь противотанковых пушек и самоходных гаубиц «веспе».
Не знаю, чем бы все кончилось, но нас поддержал батальон Успенского и несколько самоходок СУ-152.
Слава Февралев разбил удачным выстрелом колеса «веспе». Гаубичный ствол смотрел прямо на нас. Легостаев бестолково строчил из курсового пулемета, Гусейнов рывками сдавал машину назад, мешая мне целиться. Все же я просадил массивную рубку «веспе», а ответный снаряд самоходки прошел мимо. Гаубица еще шевелилась, но перезарядка массивного орудия требовала времени.
