Насчет Успенского замполиту моя фраза тоже не понравилась. При наступлении на Фастов Николай Фатеевич, по своей давнишней привычке не лезть на рожон, проявил медлительность. Оставил без поддержки наши два батальона и получил выговор от командира бригады.
Позже Хлынов объяснил, почему замполит бригады снизошел до взводного.
– Борется за чистоту рядов. А получается не очень. Работа у танкистов опасная, по струнке ходить не желают. То напьются, то морду кому набьют.
– Я тут при чем?
– Не совсем надежный элемент, – засмеялся ротный.
– Не ты один такой. Кто-то в плену побывал, другой доверия не оправдал – пушку в бою разорвало. Дурак всегда работу найдет. Терпеть не могу штабных.
– Ты же хвалил замполита! Наверное, за то, что он без вопросов твое выдвижение утвердил.
– Ладно, Леха, хватит. Опять поссориться хочешь?
– Мне экипаж с тобой ссориться запретил. Опять сунешь под самоходки или в другую заваруху.
Хлынов помолчал, потом выдавил:
– Ну, виноват я, когда взвод на железке оставил.
Может, хватит?
Ротный протянул мне руку.
– Хватит, – согласился я.
Получил сразу несколько писем. От мамы, сестры, бывшего десантника Никона Бочарова, с которым осенью сорок второго рейдовали в немецком тылу. Письма шли долго и, как часто бывает, нашли адресата на переформировке.
Мама перечисляла семейные и поселковые новости. Отец работает в депо, слава богу, что не посылают в рейсы. Среди паровозных бригад, возвращающихся из поездок, бывают и раненые и погибшие, а вагоны сильно издырявлены.
Сталинград от Ельшанки до Тракторного завода сплошь разрушен. Красноармейску досталось меньше. Мама назвала несколько фамилий моих школьных приятелей, соседей. Кто погиб, кто пропал без вести. Когда все это кончится?
Сестра Таня ждала ребенка, от мужа давно не было с фронта вестей. Он связист, скажи, Леша, опасно это или нет? Младший братишка Саня с лета работает на судостроительном заводе. В феврале исполнится семнадцать, вымахал длинный, как жердь, уже курит.
Передает тебе привет, а сам написать никак не соберется.
Впервые я почувствовал, что, несмотря на победы на фронте, люди в тылу настолько напряжены и устали, что уже не скрывают этого. Обычно мама присылала более веселые письма, а сейчас внутри нее будто что-то сломалось.
Письмо Никона было более умиротворенным. Он, как всегда, передавал поклоны от своей родни, сообщал, что по-прежнему находится в обозе.
