Вышли в темноте, когда закончились занятия. Ради такого случая пожертвовали даже ужином. Снега было немного, но морозец поджимал. Кругом ни огонька, словно все вымерло. Попробовали прибавить шагу, но стали спотыкаться на колдобинах. Через час я усомнился, существует ли вообще деревня.
– Она хоть как называется? – спросил я у Лени.
– Не знаю. Тебе не все равно? – огрызнулся подчиненный.
– Если заблудимся, спирта хрена с два получишь, – пригрозил младший лейтенант Зима.
Кибалка что-то буркнул в ответ, шлепали в молчании еще с полчаса.
– Вот она, – вдруг крикнул Леня. – Я же говорил!"
"«Она» оказалась деревянным крестом. Небольшое сельское кладбище, а за ним темнели закопченные печи – все, что осталось от домов. Впрочем, кое-где виднелись строения и темнели буграми землянки. Подошли к клубу, возле которого топтались двое подвыпивших лейтенантов. Как я понял, один собирался уходить, а другой тянул его обратно, что-то обещая. Мы прошли мимо и, войдя в клуб, громко поздоровались.
Не знаю, что раньше размещалось в этом каменном пустотелом помещении, с высоченными стенами, но в декабрьской морозной полутьме выглядело оно весьма неуютно.
При свете двух-трех керосиновых ламп разглядели просевший, кое-как залатанный потолок. На кирпичах проступал иней, а температура была такая же, как на улице. Ни черта себе заведение! И надо было в этот амбар за четыре километра тащиться?
Окутанные пеленой пара от дыхания, топтались темные силуэты. Может, танцевали, а может, грелись.
Баянист наигрывал что-то веселое, но сильно фальшивил. Еще я разглядел небольшую печурку и лавку, на которой сидели несколько девушек в плюшевых шубейках, пальто и бушлатах. Кроме музыки, слышался непрерывный треск разгрызаемых семечек и женский смех.
Кибалка еще по дороге разъяснил ситуацию. В деревне живут местные и эвакуированные. Местные девчата дерут носы. «Москалей» не слишком жалуют, а эвакуированные, те – попроще. В общем, надо искать эвакуированных.
В нашей компании специалистов по знакомствам не было.
Кибалка, бойкий и уверенный среди ребят, терялся в общениях с женщинами. Он переписывался с подружкой из Челябинска, с которой познакомился в августе во время командировок за новыми танками. Это была единственная женщина в его жизни, и вот Леню от тоски потянуло на подвиги. Мой опыт общения с женским полом ограничивался немногими случайными встречами на войне. Слава Зима смотрел на холодный, клубящийся паром амбар с недоумением.
