Спаренная зенитная установка на гусеничном ходу выпустила в нашу сторону десятка два снарядов и с неожиданной прытью исчезла среди деревьев. Вдали мелькали брезентовые тенты грузовиков, выкрашенные в песочный цвет бронетранспортеры. Они бы все ушли – слишком велико было расстояние. Но часть машин попала в низину, где почву, как кисель, размолотили гусеницы и колеса.
Витя Иванов гнал на такой скорости, что запах жженой резины забивал нос.
– Сгорим!
– Ни хрена! Догоним. Стреляйте, чего ждете?
Февралев шел рядом.
Огонь открыли одновременно.
Выстрелы второпях цели не достигли. Метров через сто остановились над обрывом. Стреляли хоть и торопливо, но целясь. Разбили два грузовика, в разные стороны разбегались фигуры в шинелях и касках. Бронетранспортер с продырявленной насквозь кабиной загребал гусеницами жидкую грязь и упорно полз под защиту деревьев. Снаряд снес кусок заднего борта, наверное, перебил тех, кто находился в десантном отделении, но восьмитонный «ганомат» скрылся среди деревьев.
Под раздачу попали еще два грузовика и легкий броневик.
Сделав крюк, догнали недобитый «ганомат» и расстреляли его в упор вместе с выскочившим экипажем. В наш танк летели трассы спаренной 30-миллиметровой установки «кугель». Калибр небольшой, зато снаряды неслись сплошным пучком.
Прежде чем мы достали ее фугасом, поймали не меньше десятка мелких, но злых, как осы, снарядов. Разорвало гусеницу, повредило что-то еще. Машина застыла на месте, двигатель продолжал работать.
– Командир, сползти пониже? – задрав голову, кричал рыжий механик.
– Нас здесь не подобьют? Там еще танки остались.
– Уже некому. Они далеко. Стой на месте.
Переползать – означало скрутить и смять гусеничную ленту. Потом полдня по кускам собирать. Из люков подбитой зенитной установки выпрыгивал экипаж. Наш фугасный снаряд вмял броню, вырвал один из стволов. Мы добили долбаный «кугель» (полное название – «кугель-блитц») бронебойным снарядом, и установка вспыхнула. Выскочив наружу, разглядывали гусеницу, лобовую броню, по которой тоже прошлась очередь.
Витя Иванов заковыристо матерился. Пнул колесо.
– Гля, Дмитрич. И сюда попал, вон трещина.
– Менять, что ли, надо?
– Надо."
"Танки и подоспевшая пехота добивали убегавших немцев, выгребали трофеи. Огромный трехосный грузовик «бюссинг» оказался неповрежденным. Кто-то из умельцев сел за руль, завел двигатель и выгнал машину на сухое место. Под иссеченным осколками брезентом лежали два трупа, ящики с патронами.
