И все же я чувствовал себя счастливым. Может, только сейчас до меня дошло, что я вернулся домой. Живы мои родные, младшего брата хоть и забрали в армию, но война скоро кончится, и все будет нормально.
Хрустел под ногами снежок, дорогу освещала лунная горбушка, перемигивались крупные зимние звезды. Несмотря ни на что, я выжил. Я снова дома. От избытка чувств я схватил в охапку отца и смеялся. Заныла рука и, кажется, лопнула не до конца затянувшаяся кожа. Под рубашкой текла по руке теплая струйка. Ну, это пустяк.
На следующее утро я отправился в военкомат. Встал на учет, поболтал с помощником военкома, капитаном с двумя нашивками за тяжелые ранения и одинокой медалью «За боевые заслуги». Он вернулся с фронта в сорок втором, с завистью поглядывал на мои ордена. Капитан прикрыл кабинет, достал бутылку, и мы с ним часок посидели, поболтали о фронтовых делах. Большая сила – фронтовое братство. Человека совсем не знал, а через час друзьями стали.
Мама объявила, что завтра вечером готовит праздничный ужин.
Отцу выписали в орсовском магазине три килограмма мяса, водки, чего-то еще по мелочам. Мне выдали денежное довольствие за четыре месяца и продуктовые талоны в магазин военторга.
Сходили вместе с мамой. У нее разбежались глаза, пока разглядывала полки с разноцветными коробками, пакетами, банками. В общем-то, обычные довоенные продукты, но мало кому доступные сейчас, когда идет война. Взяли тушенки, колбасы, крупы, сахару, пастилы, еще каких-то продуктов, три бутылки «Столичной» и пару бутылок розового портвейна.
Узнав, что портвейн отпускается без ограничения, я купил еще несколько бутылок.
– Ой, лучше бы крупы побольше взял, – упрекнула мама.
– Через две недели еще придем, – похвастался я, пряча в карман пачку червонцев. – Денег хватит.
Пригласил соседей, старых приятелей, ребят и девчонок из своего класса. Не забыл позвать и Лену Батурину. Я встретил ее на улице. Моя бывшая сокурсница и «боевая подруга по переписке» похорошела и повзрослела. Мы прощались, когда нам было по девятнадцать, а вскоре обоим стукнет по двадцать три.
Одетая в изящную шубку, меховую шапочку, с выглядывающими светлыми локонами волос, Лена обрадованно помахала мне рукой еще издали. Обнялись, я поцеловал ее в холодную от мороза щеку:
– Ленка, ты просто красавица!
Она не стала разуверять меня и тоже сделала комплимент. Я проводил ее, поговорили об учебе. Лена заканчивала последний курс института и работала на практике в школе.
– Нравится? – спросил я.
