Я не заметил, как расстегнул на ней шубку и платье, ощущая под скользким шелком теплую женскую кожу.
– Все! – слегка оттолкнула меня Лена. – Так можно сойти с ума. Я же не засну, а завтра рано вставать.
– Когда встретимся?
– Ну, дня через два…"
"Она дразнила меня. Это была совсем не та Лена Батурина, которая в сорок втором году писала мне комсомольские письма с пожеланием бить врага и помнить о боевых подругах. Мы встретились с ней на следующий день. Она выбрала время, когда, кроме нас, в квартире никого не было.
Я принес с собой портвейна. Мы выпили по несколько рюмок, все валилось у меня из рук. Тогда я обнял Лену. Мы торопливо раздевались, и я пробыл у однокурсницы до вечера. На выходе столкнулся с ее матерью, которая, улыбаясь, пригласила меня пить чай.
Конечно, она догадалась, чем мы занимались. Но сделала вид, что все прилично и нормально. Любовь! Я действительно тогда не сомневался, что между нами настоящая любовь. Я догонял те три с половиной года своей юности, когда парни (еще мальчишки) дарят подругам цветы и клянутся в вечной любви.
Оказывается, не все можно догнать.
Через неделю произошел эпизод, который заставил меня взглянуть на наши отношения с Леной с другой стороны. Однажды ее мать пришла раньше обычного. Лена накинула халатик, пошла ее встречать, а я лихорадочно одевался. Потом стал растерянно оправдываться.
– Ну, что тут такого? – пожала плечами мать Лены. – Не считайте меня такой уж старомодной. Я понимаю, вы любите друг друга и уже не дети. Жених и невеста могут позволить себе маленькие шалости еще до свадьбы.
Но это, наверное, вопрос времени. Так ведь, Леша?
Будущая мама-теща смотрела на меня внимательно и ждала ответа.
– Так, – выдавил я.
Посмотрели бы на своего командира мои подчиненные! Я сидел и ежился, как нашкодивший мальчишка. Лена опустилась рядом на диван, положив голову мне на плечо. Под ее нарядным голубым халатиком не было ничего.
– Леша, все нормально, – поцеловала она меня в щеку. – Мама нас понимает.
В тот момент мне больше всего хотелось удрать домой.
Наверное, такова трусливая сущность многих мужчин, даже прошедших войну. Но мне пришлось высидеть еще час, поговорить с ее матерью о нашем с Леной будущем. Упоминание о свадьбе и тот факт, что мы, оказывается, уже жених и невеста (совсем не из детской дразнилки), подействовали на меня, как ведро холодной воды.
Позже, вспоминая те эпизоды, я понял, что мать Лены, желая этого или нет, внесла в наши отношения трещину. Ее можно было понять.
