Неудачный первый брак Лены, боязнь, что дочь останется одинокой или бездетной после аборта. До войны она не воспринимала меня всерьез, но, наверное, многое изменилось, и сейчас она была не против, что я стану мужем ее дочери.
Лена мне нравилась. Может, больше того. Но я пока не представлял себя в роли мужа. Мне твердили, что война уже кончается, но я не понимал этого. Я еще жил войной, собирался вернуться в свою бригаду, добивать фрицев. Конечно, я хотел выжить, где-то в душе теснился страх, но я привычно отгонял его.
Пробыв долгое время на фронте, я принимал войну как что-то постоянное в моей жизни и мало задумывался о том, что будет, когда она кончится. Кроме того, несколько случайных встреч-связей с женщинами на фронте тоже оставили свой след. Возможно, я слишком легковесно воспринимал тогда эту сторону жизни. Ладно, не буду пускаться в долгие рассуждения. Заканчивалась зима сорок пятого, и я жил, как мне казалось, очень далеко от войны.
Чем я занимался во время своего отпуска-лечения? Раз в неделю появлялся в госпитале, где мне прописывали процедуры, большинство из которых я не выполнял.
Разрабатывал лишь левую руку, стараясь, чтобы ожоги не видела мама. Почти каждый вечер проводил вместе с Леной. Днем часто виделся с Женей Харламовым. После госпиталя он женился на девушке, с которой встречался еще до армии. Историю своей недолгой и неудачной женитьбы он рассказал мне, подсмеиваясь над самим собой:
– Людка за меня замуж выходила, словно подвиг совершала. В городской газете даже статью опубликовали.
Вот, мол, верная девушка дождалась своего друга с фронта, и неважно, что он покалеченный. Ведь за Родину дрался, в бою пострадал. Комнату нам выделили, аж шестнадцать метров. Пенсия, хоть и слабенькая, но к ней карточки продуктовые, и завод немного помогал. А у меня тогда рана воспалилась. В госпиталях належался досыта, решил лечить ее дома. Сам понимаешь, воду кипятить, повязки, кровь, мазь и так далее. Как ни старался, а запах от раны идет. Ерунда, казалось бы, так?
– Конечно, ерунда.
– Нет, Леха, не такая и ерунда, а паршивое дело. Вечером в постель ложимся: любовь, ласки. Под утро порой засыпали, пока насытимся. Утром что? Ковыляй, разогревай воду, культю промывай. На простыне то кровь, то гной. Ну, это полбеды. Скучно со мной. В кино еще ходили, а как вечеринка или праздник – беда. Тоска зеленая и слезы. Да и заработков у меня тогда не было. Сидели на пшенке да перловом супчике с постным маслом. Я Людку не осуждаю.
