Танцовщица в луче смерти

Максим улыбнулся и вышел, Артем задумчиво посмотрел ему вслед. Жестокий расклад. Макс не всегда добродушен, оказывается. Но и случай дикий, конечно. Добрых чувств ни у кого не вызовет. У судей тоже. Артем никому об этом не скажет, но его сочувствие на стороне Виктории. Убийцы. И ему не понравилось, что Макс назвал ее проституткой. Приписал к морю доступных женщин. Хотя это так и есть, но люди по-разному выбираются из жизненной западни. И ковриком она все-таки не стала. Тигрица... Артем подумал, что, если такая женщина кого-то полюбит, это будет необычный человек.

Но это из области невероятного. Из такой ловушки она не вырвется, наверное. Он сначала взял телефон, чтобы позвонить Сергею, потом положил его. Значит, Фролов и без него находится в поле зрения следствия. Пусть по другому делу. Узнать о нем нечто такое, что, возможно, указало бы на его причастность к убийству... Это узнать может все-таки только он, Артем, в процессе сотрудничества с ним...

В конце рабочего дня Люба достала косметичку и стала вдохновенно, даже яростно, накладывать яркий макияж, время от времени поглядывая на часы.

– Я волнуюсь, – произнес, не обращаясь ни к кому, Коля Кузнецов. – Мне кажется, к тому моменту, когда за Любой приедут, – последний мазок не будет положен... И это будет иметь катастрофические последствия. Судя по тому, что я сейчас вижу.

– Что ты видишь? – лениво спросила Вероника. – Кроме жутко размалеванной физиономии, которой еще один мазок придаст сходство с карнавальной маской?

– О! Как ты не права, – радостно воскликнул Коля.

 – Точно ты не сечешь в живописи, Ника. Извини, я тебя не обидел? Дело в том, что один штрих может решить все. Мы имеем либо Мадонну Рафаэля, либо «Гибель Помпеи».

– Придурок, – незлобиво и небрежно бросила Люба, похлопав свежеприклеенными ресницами.

– Согласна с предыдущим оратором, – подытожила Вероника. – Ты, Коля, меня обидеть не способен по ряду причин. Одна из них: именно в живописи, образно говоря, ты свинья в апельсинах. Это насчет превращения Мадонны в «Гибель Помпеи».

Но в данном случае ты прав. Я тоже усматриваю в боевом раскрасе Любы следы разрушения гармонии. Которой, впрочем, не замечала в ее лице и раньше.

– Нет, ну вы прекратите? – возмутилась Юля. – Это ж надо, чтоб в одном месте собрались два человека, для которых главное в жизни – над кем-нибудь поиздеваться.

– Да не парься, Юлька, – снисходительно сказала Люба. – Ну, чего им остается, этим неудачникам... Своей жизни нет, пусть чужой завидуют.