Танцовщица в луче смерти

Люба ему зачем?

– У нее непростой характер, – волнуясь, сказала Юля. – Но она незаурядный человек, который это не всем демонстрирует. Это во-первых. Потом, у нее яркие, сильные эмоции, что тоже не часто встречается. Она очень неглупый человек. Способна на преданную любовь, я уверена...

– Стоп, – остановила ее Вероника. – Ты в своей душевной щедрости сейчас хочешь нас убедить в том, что Люба – Джульетта и Жанна Д’Арк в одном лице? И мы с Колей с радостью в это поверим. Мы доверчивы, как младенцы, ты же знаешь.

Я о другом. Теперь даже у такого неодушевленного предмета, как наш заказчик Пхудинов, есть определенный выбор. Зачем ему не очень молодая, безвкусная корова?

– Я не могу с вами разговаривать, – покраснела от обиды и беспомощности Юля. – Мне тоже не очень понравились Любино платье и шуба... Но вы издеваетесь, а я точно знаю, что и этот ухажер ее недостоин. Ей нужен нормальный, любящий человек.

– Ника, оставь в покое Юлю, – строго сказал Коля. – Она на самом деле так думает. Юля, – он подошел к ее столу, погладил тонкие нервные пальцы.

 – Посмотри в окно. Вон в той палатке работает мать-одиночка, она сама мне рассказала. Сигареты продает, воду, пиво, бутерброды... Вот поверь мне: ей твое сочувствие гораздо нужнее, чем Любе. Которой необходимо именно то, что она находит.

...После сытного ужина, обильной выпивки Люба и Ренат отправились в спальню. Долго стояли под душем в огромной примыкающей к ней ванной, пытались заниматься любовью, но были слишком пьяны. Потом, смеясь, несвязно о чем-то болтая, повалились на кровать.

.. Долго и безуспешно возбуждали друг друга. Наконец он встал, хитро глядя на нее.

– Давай посмотрим что-нибудь?

– Только не порнушку, – поморщилась Люба. – Я почему-то под нее засыпаю.

– Ты под плохие фильмы засыпаешь, а это жизнь. Ты там даже кое-кого узнаешь.

Через несколько минут Люба с интересом разглядывала хорошо одетых мужчин, некоторых из них ей приходилось встречать. Они выпивали, беседовали, поглядывая на домашнюю сцену.

На ней вдруг появились пять девушек в огромных мужских плащах. Зазвучала музыка, девушки начали танцевать, точнее, совершать какие-то ритмичные движения, что-то типа дикарского ритуала – секс на уровне самых примитивных жестов и поз. Сначала упали на пол плащи, потом мужские костюмы, потом девушки, извиваясь, избавлялись от белья. Камера давала панораму лиц зрителей. Задержалась на лице Романа Степанова. Оно налилось кровью, в углах рта блестела слюна...