Танцовщица в луче смерти

– Если деньги, – хихикала Татьяна, – то вон они – вся кухня в пустых бутылках.

Один из оперов вдруг быстро провел рукой по полу у балконной двери, потом взял со стола нож, немного приподнял линолеум у порога. Появилась на свет довольно большая белая косметичка с красными цветами, из нее посыпались золотые колечки, цепочки, карточки, немного долларов и, наконец, паспорт...

– Нина Григорьевна Вешняк, – прочитала Мария. – Что, собственно, и требовалось доказать. Ольга, вы в курсе, что документы и ценности Нины Вешняк хранились в вашем доме? Вы не знаете, как они попали сюда, под линолеум?

– Я не знаю, – плакала Ольга.

– Здесь и проездной на метро, – заметил Сергей. – Бережливый вы человек, Геннадий. Или вы, Татьяна?

– Я? Вы в своем уме?

– Следите за своими выражениями, – заметила Маша. – Мы разберемся, кто из вас бережливый. Но появиться все это тут могло только после смерти Нины Вешняк. Здесь документы, которые должны были быть с ней при жизни.

– Одну минуточку, Маша. Я хотел бы позвонить Артему.

– Кто видел, кого видел? Что за подстава? – возник Геннадий.

Татьяна и Ольга молча сели на стулья и ждали. Артем приехал через двадцать минут. Он вошел в комнату, быстро окинул всех взглядом и так крепко сжал спинку стула, что у него побелели пальцы рук.

– Сережа, это он, – сказал Артем. – Третий, которого я не мог описать, хотя он стоял лицом ко мне. Но это совершенно точно он. Почему вы его не берете?

– Никуда он уже не денется, – сказала Мария.

Артем приехал вместе с ними в отделение. В кабинете Марии он спросил:

– Почему вы у Лебедева не спрашиваете, кто с ним был? Он знаком со Степановым и Николаевым?

– Успокойся, – сказал Сергей. – Сейчас его оформим, получим первые показания, Лебедев должен назвать сообщников, но может и не назвать. А для начала – признаться в убийстве.

– Николая Ивановича вы выпустите?

– Как только получим признание Лебедева, – сказала Маша. – Артем, спасибо. Не волнуйтесь. Начало положено.

Когда Артем приехал домой, на нем лица не было. Опять пришлось придумывать матери про температуру, внезапную слабость. Пить аспирин, молоко с медом, считать минуты до прихода Юли. Она вошла в спальню, посмотрела на него и сразу поняла:

– Ты не простудился, как мама сказала.