Танцовщица в луче смерти

Не дал бог, как говорится.

– Ладно, договорились. А к врачу вас все-таки сводят. Вид у вас, прямо скажу, неважнецкий. Я тут мандаринов принес. Ешьте. С женой свидание получите, – вы уж, пожалуйста, веселее смотрите.

– Спасибо. Как скажешь. Рад, что ты приходишь.

...Маша сидела на подоконнике в своем кабинете и смотрела во двор. Сережа задержался на пороге: приятно ему на нее смотреть, это факт, каким бы противным он ни показался его другу Земцову.

– Вот и я люблю природу, – подошел Сергей к ней.

– Ага. Природа. Интересно.

Кошка прошмыгнула, Онищенко протюхал на обед, воробей смотрит на меня и удивляется: чего она тут сидит и ничего не клюет?

– Кстати. Насчет воробья. И Онищенко. А не пообедать ли нам?

– В ресторан зовешь?

– Я не пойду. Звонка жду, нет у меня такого просторного распорядка, как у вас с Онищенко.

– Спасибо за сравнение. Буду стараться соответствовать. Тогда я сбегаю за кофе и бутербродами?

– Кофе есть. А бутерброды... Я пирожки с капустой люблю.

– Яволь, мой генерал.

...Они пили горячий кофе, ели пирожки с сиротскими вкраплениями капусты, и Сергею казалось, что с ним происходит что-то очень значительное.

Но он, конечно, об этом Маше не сказал.

– У Сидорова был. Совсем сдал мужик.

– Да, я с ним беседовала. Такое потрясение. Ты ему сказал про свидетеля?

– Ну да. Что он есть, не заявляем о нем пока, что ищем преступников и найдем.

– Да. А он, этот твой приятель-гений, не соскочит? Не бросит нас? Человек непростой и не особо открытый, как я поняла.

– Для него это еще большее потрясение, чем для Сидорова.

Конечно, он хотел соскочить, как ты выражаешься. Он математик, мыслит логически. Девушке не поможет, а жизнь собственной жене и матери испортит запросто.

– И как нам на него полагаться?

– Он – порядочный человек. На это и будем полагаться. Если честно, он уже мечется, как слепой котенок. Присмотрел какого-то худого типа с усами, у которого есть толстый приятель. Вступает с ними в контакт, присматривается. Говорит, когда идет по улице, всех мужиков разглядывает.

В беду он попал. Как друг я понимаю, что лучше его от этого отлучить. Но больше у нас никого нет...

– А я не считаю, что нужно отлучать и что он слепой котенок. Мы что, по-твоему, какие-то чудесные рецепты выписываем из книги расследований? Сам знаешь, чудесные рецепты только в детективах бывают. Я, как и твой математик, тупо рассматриваю дела всех отсидевших за изнасилование и вызываю, между прочим, тех, кто похож на его описание. Толстых и тонких, одним словом.