Танцующая с грозой (СИ)

На церемонии, мы, не сговариваясь, старались максимально исправить то, что натворили раньше. Показывали значимость и важность жены в нашей жизни. Да и заслуживала она именно такого обращения. Яркая искорка, с острым язычком и пламенеющим сердцем.

А дальше все пошло кувырком. Мы выматывались на охоте и отделке собственного жилья, ожидая возвращения Марины домой. Арисса вызвала нас в центральный дом, сообщила о вестнике, что прислала мать, мол, все хорошо. Марина опять отличилась, поделившись жизненной силой с женой брата, оттого и задержались, но сейчас уже направляются домой.

Мы выпили по бокалу вина из личных запасов Ариссы, что она так щедро преподнесла, и мир вокруг стал двоиться.

Искорка оказалась рядом, извивалась всем телом, сверкая темной чешуей. Но у нашей жены нет же чешуи. У нее вообще нет хвоста, есть ножки с изящными и узкими ступнями. Но она так ласкалась, разве мог я ее обидеть отказав? Только что-то внутри вопило о неправильности происходящего. Две искорки стонали… Две? Да что творится?

Усилием вырываюсь из вязкого тумана и встречаюсь взглядом со своей Искоркой, настоящей, истинной.

Рядом с ней брат, что и не скрывает разочарования и презрения. Но не это страшно. Страшен взгляд жены. В котором, приговор. И никак, и ничем не отмыть, не оправдаться. Уда о стену почти не замечаю, настолько больно внутри.

Еще как в тумане вижу появление Ариссы и Нарги. Плохо понимаю речь своей жены. И надо бы подойти и поговорить. Объяснить, разобраться, что и как произошло.

Но она смотрит на нас с таким омерзением, словно ей и дышать рядом с нами противно. И от этого так больно внутри. Чешуя прорывается на поверхность, еле сдерживаю боевую ипостась, что видимо тоже хочет схватить, сжать, удержать.

Мне не дают обернуться появившиеся воины храма, которых вызвал брат. Мы идем в пещеры, переходы стационарными порталами. Раф пытается заговорить с женой, но та запрещает даже имя свое произносить.

И начинается наш личный кошмар. Удар матери воспринимаю, как должное.

Сам бы себя измордовал. Да и что в том ударе, куда сильнее то, что я вижу в воспоминаниях своей жены. Слышу угрозы от Нарги и ее сыновей, что обещали ад на земле для одной Искорки, пока я и братья-близнецы волдохался с непонятно откуда взявшимися племянницами той же Нарги. Что это, как не предательство? Как еще это расценить? Мы должны были быть рядом, почувствовать беду, а мы в этот момент допустили близость, которая должна была быть только с женой.