Танцующая с грозой (СИ)

Очень быстро установилась связь, основанная именно на запахе, если наг его не чует длительное время, начинает нервничать, становится раздражительным. Многие наги говорят, что до этого ничего такого не было. Они даже не могут сказать, какой запах был у жен в начале.

— Только… Не знаю, знаешь ли ты это, но запах человека меняется, не сильно, но для нас понятно, от тех эмоций, что он испытывает…

— А человечки испытывают в основном страх и неприязнь.

— Да, а у нагов связь на подобии связи "зверь — пара", а когда пара тебя боится или презирает… Помнишь гвардейца Арда, у которого жена детей забрала?

— Ард его несколько раз из петли вытаскивал.

И во всех вылазках приглядывал, потому что он рвется вечно в самое пекло.

— Хочешь сказать, и у нагов тоже самое может быть?

— Может. Сейчас их, скорее всего, удерживает от такого шага необходимость и потребность обеспечить самочке удобство и безопасность. Ну и надежда. Что будет потом, не известно.

— А если для тебя и твоего Зверя так важна эта метка, почему же ты ее не поставил и даже речи об этом не завел ни разу? — Спросила я.

— Ты знаешь, когда ставится эта метка? И для чего? — Усмехнулся медведь. — А ты ещё и не решила, принимать нас обратно или нет. А пока не принесены брачные клятвы ни мною, ни нагами, никто из нас не допустит близости. Никто не позволит себе подобного оскорбления в твою сторону.

— Почему оскорбления? — Даже стало любопытно.

— Потому, что ты наша самочка, нужная, желанная, необходимая. Та, от которой хочешь потомства, о которой хочешь заботиться.

Ты пара, жена. А не девка из дома удовольствий. Так что нет! Сначала клятвы и законное право называть своей, потом все остальное.

Я молчала. Молчала и улыбалась, расслабляясь под сильными, но такими чуткими руками медведя. И уже погружаясь в наплывающий сон, почувствовала, как меня укутывают одеялом и куда-то несут.

В моем сне, я гуляла по берегу, по тёплому песку, почему-то синего цвета. Песок шевелился сам по себе, издавая приятное шелестение, то вздымался волной до самых бедер, то шершавой лентой скользил по ступням.

Ветер шумел где-то над головой, напоминая отдаленный шёпот, смешанный с гулкими ударами большого барабана.

Рядом начала порхать какая-то местная бабочка, то усаживаясь на нос, то щекоча щёку и шею. Я попыталась спрятаться от назойливого насекомого, отвернувшись, но эта дрянь начала теперь порхать вдоль позвоночника и по пояснице. Я попыталась поглубже закопаться от этой надоеды в песок.