Таргитай-2. Освобождение

Пропал весь ужас пережитого.

Он теперь в наполненной веселящимися людьми таверне. На низком потолке видны закопченные балки, люди пируют за длинными столами, орут песни, слышен глухой звон сталкивающихся кружек. Пахнет жареным мясом и пивом. Он пошевелился, сбил локтем стоящую рядом кружку, пиво полилось на пол. Раздался взрыв хохота, кто-то дружески хлопнул его по плечу.

В следующий миг его за руку схватила темноволосая прислужница, потащила прочь, вверх по лестнице у стены. Толкнула ближайшую дверь, втащила Нестора внутрь.

У него захватило дух – в залитой лунным светом комнате девушка скинула платье из грубой ткани и приблизилась – стройная, обнаженная, обцелованная луной. Маленькие груди смотрят прямо на него, соски набухли и стали похожи на наконечники стрел. Положив руки Нестору на плечи, она опустила парня на пол и медленно села верхом, помогая избавиться от одежды.

Нестора затопило возбуждение, страсть, он словно сгорает в жарком, но нежном огне. Его руки и губы нашли юное тело девушки, и они оба утонули в море ласк, сладких стонов, ритмичных движений.

Он вновь услышал музыку где-то рядом, но она принялась стихать. Вместе с ней стало исчезать все вокруг – обнаженная девушка, комната, свет луны в окне. Нестор вновь оказался в тюремной камере на жестком холодном полу.

Вздрогнув, глянул на сидящего у стены Таргитая. Невр опустил руки с дудочкой, слабо улыбнулся разбитыми губами, что уже начали заживать.

– Что…? – спросил Нестор. – Неужели…это все ты и твоя дудка?

– Ты надо мной смеялся, – пояснил Таргитай просто.

 – А я тебе показал, что может сотворить простая песня на дудочке. Я могу бросить тебя в подземный мир, поднять в горние выси, заставить пережить горе, ужас и сладостную любовь, всего лишь сыграв пару песен. В них есть сила, которая тебе и не снилась. Нечто такое, что мне пока самому непонятно.

Лицо Таргитая сделалось серьезным, каким Нестор никогда прежде не видел.

– Это что-то выше меня, – продолжил невр. – Просто что-то такое носится в воздухе, а я научился перекладывать в песни.

Не надо над ними смеяться. Я вкладываю душу, иногда выворачиваю ее наизнанку. Это трудно, иногда мучительно, и хорошо получается не сразу, но иначе – я не умею.

Он развел руками. Затем улыбнулся и убрал сопилку за пазуху.

– Прости меня, Таргитай, – произнес Нестор с сердечной искренностью. – Теперь вижу, что в твоих песнях и впрямь есть сила.

Он вспомнил девушку в корчме, у них так все хорошо пошло.