Таргитай-2. Освобождение

Туда сваливали накопившийся за зиму хлам, старую обувь, протершиеся шкуры.

Невры радостно плясали вокруг, взявшись под руки. Потом парубки с девушками прыгали через священный Огонь, очищаясь после проведенной в дуплах да землянках зимы.

Костер складывали большой. Чем больше земли осветится, тем больше освятится, рек волхв Боромир. Затем поджигали огромное обмазанное дегтем и обмотанное пучками сухих трав колесо, толкали с крутого берега, славя вновь родившееся после долгой зимы Солнце, и радостно смотрели, как коло, охваченное огнем, катится в воду.

Улыбка Таргитая померкла – как раз в тот день после проваленного посвящения в Охотники его с Олегом изгнали. Если бы с ними не ушел Мрак, их бы наверняка сожрали упыри или поймала дрягва и тоже принесла в жертву упырям… Он медленно вынырнул из водоворота воспоминаний, огляделся. Узрел Стефея, Сивку-Бурку поодаль в темноте. Кобылица негромко фыркнула, словно посмеялась над его немного рассеянным видом.

– Дурень, – устало проворчал воин, укладываясь на голую землю.

 – Спалил все сразу. На ночь не хватит, иди опять за дровами.

– Может, тебе хотя бы камень под голову? – предложил добрый Таргитай.

– В задницу тебе камень…, – пробурчал Стефей полусонно. -

Вскоре он уже спал с едва слышным посапыванием, что изредка переходит в храп. От этого звука Сивка пару раз поднимала голову, смотрела с осуждением, но потом продолжала есть – из темноты доносится негромкий шелест листьев и хруст сгрызываемых веток.

За дровами Тарх, понятное дело, не пошел. Улегся на землю, так, чтобы смотреть в темноту, боком к огню, хотя Мрак всегда учил, что надо к пламени спиной.

Чтобы узреть, если кто будет подкрадываться. Пальцы сами нашли за пазухой дудочку. Достал, любовно погладил, и принялся негромко играть. Пару раз быстро глянул на Стефея, но тот спит богатырским сном, иногда всхрапывает, как конь в стойле.

Невр принялся играть давно крутившуюся в голове мелодию, сочинять песню о заточенной в башне невинной прекрасной деве и старом уродливом царе, который мечтает ее взять.

Но тут явился богатырь и спас красну девицу. Мелодия звучит не очень, слова ложатся плохо, приходится обдумывать, подгонять лучше, одно под другое. Тарх стал пробовать дудеть на разные лады, наконец, махнул рукой и начал просто играть грустную мелодию, что вдруг стала рождаться сама собой.

Через несколько мгновений раздался негромкий серебряный звон. Таргитай отнял сопилку от губ, и повернулся туда, где послышался этот чарующий звук – к костру.