Таргитай-2. Освобождение

Парень заметил, что воздух постепенно начинает светлеть. Шаг, другой… и в лицо ударил свет. Мир озарился яркими красками….

Он сделал еще один шаг. И вот он – свежий ветер. Яркое солнце. Ленивый шум моря где-то рядом. Пение и щебетание птиц. Он, наконец, сумел вдохнуть полной грудью, воздух заполнил легкие, показался слаще любого меда.

При воспоминании о Подземном мире его передернуло, кожа на миг покрылась мурашками. На лбу проступили капли холодного пота размером с горох. Все позади, мелькнула мысль. Я снова жив! Жив!! Как же это сладко – просто дышать, переживать этот мир, позволять жизни струиться через тебя… Все-таки жизнь – величайший дар, кто бы что ни говорил! От переполнившей его радости, любви к жизни, Торван запел…Его прекрасный голос эхом отозвался в лесу, понесся дальше, словно птица, славя богов, прославляя Солнце-Ярилу, мать Ладу и Великого Рода, что сотворил этот дивный мир.

Впереди раздалось знакомое ржание. Сквозь высокие кусты с треском проломился крупный иссиня-черный конь. Торван едва задохнулся от радости, с улыбкой распахнул объятия для мчащегося к нему Черныша.

В голове четко прозвучал голос матери: «Скачи же, сын! Ты знаешь, где твой отец! Ты поймешь на месте, что нужно сделать».

Глядя с вершины холма, как могучий конь уносит богатыря, Лада печально улыбнулась, смахнула выступившие слезы.

– Прости меня, Торван. Прости меня, сын. Ты похож на отца, как две капли воды… Но либо ты, либо – Таргитай. Я все еще люблю этого лентяя и дурня, пусть он и принадлежит другой…

– Ну здравствуй, Таргитай! Давно же не виделись!

Дудошник невольно замер, глядя в знакомое лицо.

За прошедшие годы она стала еще прекраснее, чем тогда, в тереме Кологора. От этих карих, чуть темнее песка, глаз невозможно отвести взгляд, черные волосы заплетены в косу, она красиво спускается по плечу. Ладомира сидит верхом на коне в брюках и платье из красного шелка, украшенного вышивкой. Высокая грудь натягивает ткань, чуть открывается взору от глубокого выреза. Лицо пышет здоровьем и молодостью, алые губы разошлись в приветливой улыбке. Зубы – белее жемчуга.

Как и тогда, в день первой встречи, у Таргитая сладко защемило сердце. Но перед глазами тут же возник образ любимой Софии, руки до сих пор помнят тепло ее юного тела, вкус ее губ.

– Здравствуй, княгиня Ладомира, – приветствовал Таргитай. – Очень радостно тебя зреть! А твой сын крепко помог мне в сражении с велетами!

– Наш сын, Таргитай! – поправила черноволосая княгиня мягко, не сводя с него глаз.