Таргитай-2. Освобождение

О Степане, Стефее.

Княгиня внимает, изредка кидая в род ягоды винограда, клубники, иногда откусывая от яблока. Видеть Таргитая после стольких лет для нее – счастье. Она поняла, что не просто хочет разделить с ним ложе еще раз, а что в ней осталась любовь к нему, и с каждым мгновением разгорается все сильнее.

Когда Таргитай наелся и отвалился от стола, Ладомира встала. Одним движением расстегнула застежку на плече, и ткань платья соскользнула, явив дудошнику ее прекрасное обнаженное тело – широкие бедра, высокие упругие груди с набухшими сосками.

– Иди же ко мне, Таргитай! – позвала она, протянув руку. – В память о старых временах! В память о нашей любви…

Невр смутился. Встав, подошел чуть ближе, сказал, с неловкостью разведя руками:

– Прости меня, Ладомира. Ты прекрасна, как никогда, и желанна… Но только не мной. Я женат на Софии. Мое сердце исполнено любви к ней, и я ни за что ее не предам! Прости…

Взгляд княгини полыхнул гневом, но затем на глаза навернулись слезы.

– Что ж, Таргитай, – сказала она, – я тебя понимаю. Отрадно, что ты хранишь верность жене, значит, ты – хороший муж и достойный человек!

Она вскинула на него глаза, улыбнулась, в это время молниеносно высыпав белый порошок в чашу. Он растворился почти мгновенно, кубок был скрыт у княгини за спиной.

Взяв кубок, протянула Таргитаю. Тот принял с извиняющимся видом. Ладомира налила себе в другой, подняла перед собой и посмотрела на дудошника.

– Давай выпьем…за любовь, за детей! Ты подарил мне Гардока, я безмерно тебе благодарна.

Таргитай кивнул, похожий на провинившегося ребенка, торопливо осушил кубок. Княгиня отпила из своего совсем немного, поставила на стол. Она смотрела, как Таргитай внезапно качнулся. Глаза его закрылись, словно веки налились свинцовой тяжестью.

– Ох…что-то так спать захотелось. Вино…оно странно крепкое… Прости, Ладомира…

Он рухнул на расстеленную на полу медвежью шкуру. Через минуту просторный шатер, освещенный пламенем светильников, уже сотрясал громкий храп.

Ладомира приблизилась, присела возле Таргитая, нежно погладила по голове. От ее прикосновений храп утих.

Тогда княгиня снова избавилась от платья, стащила с невра портки и волчовку.