Дерутся, расшибают друг другу дубинами лбы, ломают в драках носы, пируют, тискают местных баб, охотятся, поют песни у костров. Не жизнь, а сказка! А ты – слоняешься по земле, будто все еще человек, влезаешь в драки, пытаешься помешать войнам, спасаешь этих недостойных. Род так устроил людей – их не переделать, ты зря тратишь силы! Что ты, что Олег. Сколько ни ходи по земле, а люди останутся такими же свиньями, что всё гребут под себя, и мечтают, как бы насолить соседу, поиметь его жену и украсть его добро.
Таргитай остановился, удивленно вслушиваясь во внутренний голос, которым будто говорит кто-то другой, злой, ворчливый старик.
Я хочу, произнес дударь вслух, но не очень громко, помогать людям! Даже если помочь вот хоть на столечко, кто знает, вдруг это действительно их изменит, сделает лучше! Пусть постепенно, по шажочку – быстро только в нужник бегут после молока с солеными огурцами.
Внутренний голос начал бубнить снова, называть дурнем, простофилей, но Таргитай не слушает – впереди мелькнуло нечто, и это привлекло внимание намного сильнее.
Волшебный комочек, освещающий путь, резко потускнел. Тьма сгустилась еще сильнее. Дудошнику в лицо ударил ветер, но – затхлый, сырой, пропахший гнилью и костями, словно подул из глубокого подземелья, полного истлевших скелетов, где уже завелась плесень.
Тьма на его глазах сформировалась в фигуру высотой Таргитаю по грудь. Он изумленно наблюдал за превращением, пока перед ним не оказался огромный пес. Глаза горят кроваво-красным, точно угли, в светящейся пасти видны зубы, которыми можно перекусить целое бревно.
Пес угрожающе зарычал, сильнее проступил из Тьмы, которая его создала, словно отделившись от нее. Рык этого чудовищного пса прозвучал оглушительно, отдаваясь эхом в клубящихся черно-угольных небесах.
Невр потянул из-за плеча рукоять, лезвие Меча вспыхнуло золотистым светом. Сияние перешло в светло-голубой, блеснуло сталью, по клинку забегали похожие на муравьев искры.
Пес шагнул вперед, и Таргитай, не долго думая, рубанул сияющим клинком.
Раздался тихий звук, словно перерубили туго натянутую материю. Невр замер, глаза в изумлении широко распахнулись. Теперь перед ним уже два пса. Одинаково здоровенных и злых. Тьма уставилась на него двумя парами злобных глаз. Вновь раздалось глухое рычание, только на этот раз в нем почудился хохот."
"Замахнувшись, Тарх снова обрушил Меч – на ближайшего пса – но металл словно наткнулся на камень. Звук был тупой, гулкий, похожий на скрежетание.
