В тот же миг бледность ушла, к лицу прилила кровь, принялся бить сильнее, увереннее, яростнее – руки и все тело вновь налилось злой мощью.
Подобрав с земли палицу, стал обрушивать удары ей и мечом на такого же рослого, как он, противника. Тот стал чаще закрываться щитом, его булава молнией сверкает в воздухе, орудует ей так легко, словно это деревянная игрушка, а не тяжелое литое оружие, которым не всякий воин сможет биться.
Торван увидел досаду и гнев на лице Яфета – тот никак не может победить, противник несокрушим, словно заколдован.
Внезапно воин рассмеялся, отбросил щит, принялся вертеть булавой еще быстрее, нанося страшные по силе удары, и тесня Яфета назад. Беловолосый вдруг, отступая, споткнулся о распластавшийся труп, завалился на спину, но тут же вскочил, метнулся в сторону. Вражеская булава, промахнувшись, с чавкающим звуком размозжила мертвому воину грудь.
Черноволосый в этот раз действовал быстрее, одним прыжком оказался возле Яфета, ударил кулаком с левой, опрокинув худого гиганта на землю.
Воин оскалил зубы, видя, что загнал противника в угол, и тот, как ни старается, никак не может победить.
Он гулко рассмеялся."
"– Ты славно бился! Но я – заговоренный! Меня не может убить ни один воин, рожденный смертной женщиной! Поэтому все мои враги давно гниют в земле, а я убиваю все новых! Я позволю тебе помолиться, червь, ибо это последнее, что ты можешь сделать перед смертью! Но я поведаю князю, что ты бился достойно!
Раздался глухой звук рассекающего воздух предмета.
Громадный, возвышающийся над сидящим на земле Яфетом воин на миг охнул и замер. Потом начал хрипеть – горло пронзило брошенное с дикой силой копье. Окровавленный наконечник с хрустом вышел спереди. Хлынула кровь, воин страшно закашлялся. Лицо исказила судорога. Задыхаясь, схватился за горло, пыльцы коснулись окровавленного наконечника, словно это может унять агонию. Во взгляде – дикая боль, изумление. Качнувшись, с трудом обернулся, увидел Торвана, что подошел и остановился в десятке шагов.
– Как…? – с трудом прохрипел черноволосый. – Как....сумел?…
Он рухнул на колени в лужу крови. Она стремительно расширяется, с тихим бульканьем воздуха натекая из пронзенного горла. Взгляд стремительно стекленеет, но там все еще непонимание, что нашелся кто-то заговореннее, чем он, и леденящий ужас стремительно подступающей смерти. Воин рухнул лицом в землю.
– Да видишь ли, – проговорил Торван, – я рожден не от смертной женщины.
