У него сейчас потерянно-мечтательный взгляд, словно представил, как нашел отца, и вот они скачут по степи бок о бок, подставляя лица солнцу и ветру.
Яфет вдруг прищурился, губы разошлись в мрачной улыбке. Достав из седельной сумы глиняный кувшин и два древних серебряных кубка, сорвал печать с широкого горлышка. Разлив вино по кубкам, придвинул один к себе, а над вторым незаметно перевернул перстень, высыпая в вино мелкий серый порошок. Он забурлил, но очень быстро не осталось и следа.
Яфет хлопнул по плечу замечтавшегося Торвана, протянул кубок и поднял свой.
– Выпьем же за нашу победу и за то, чтобы каждый нашел то, что ищет!
Беловолосый гигант медленно отпил, не сводя глаз с Торвана. Парнишка улыбнулся спутнику, быстро пригубил вино. Затем опрокинул в себя весь кубок.
– Доброе вино! – молвил он.
– Старое, – сказал Яфет со злорадной улыбкой. – Я нашел этот кувшин в развалинах Вавилона, недалеко от недостроенной Башни. Там, где когда-то был центр всего мира. Где жили умнейшие ученые мужи, хитрые купцы, сильные и отважные воины, самые красивые женщины.
Рабов туда свозили со всего мира, текли рекой товары, шелка, золото и серебро. – Он говорил с щемящей сердце горечью, ностальгией. – Там я встретил ту, которую потом отнял у меня Он, заявляя, что это – ради моего же блага…
Он заметил, что Торван побледнел, закрыл глаза, схватился за голову."
"– Башня была не достроена, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Я бежал в Гиперборею и потерял все! ВСЕ! Но главное – потерял Златокору!
– Что со мной? – вопросил Торван тихим слабым голосом, чувствуя, как голова кружится все сильнее, а мир вокруг застилает туман.
– Я видел этих проклятых невров! – продолжал говорить Яфет, не слушая. – Я отбил у нечисти волшебный цветок папоротника и стал его повелителем! Я стал бессмертным, Торван, и теперь брожу по земле одинокий и неприкаянный, все еще лелея планы о мщении! Но как же я ненавижу Незримого, и всех богов, которые, похоже, носят в себе тут Его частицу.
Он посмотрел на Торвана.
Парень качнулся и рухнул на траву возле костра.
– Ты – сын двух богов. Да будь ты проклят! Да будут прокляты все боги и их потомство! – крикнул Яфет уже громче, обращаясь даже не к лежащему на земле парню, а к черному, усеянному звездами небу.
В ответ далеко в вышине словно прозвучал тихий, едва слышный гул, похожий на отдаленный раскат грома, словно небо приняло в который раз брошенный вызов.
Яфет посмотрел на лежащего без чувств Торвана, сплюнул.
