Нашел взглядом Гардока, но парень смотрит без тени иронии или насмешки, в темных глазах – гордость за отца, и, кажется, его ни сколько не смущает тот факт, что вокруг собрались боги, а он – единственный человек среди них.
Подошла Мокошь, приблизилась, смешки и хохот как отрезало, вновь воцарилась торжественная тишина.
Богиня протянула руку, легонько коснулась лба Таргитая.
– Ты доказал, что стал одним из нас, настоящим богом! – сказала она с теплом. – Случись тебе погибнуть, твое тело умрет, но душа отправится прямиком в вирий! Либо ты можешь явиться туда во плоти, когда пожелаешь! Примем, как родного!
Таргитай поклонился в пояс.
Вспомнил про Софию и детей, почувствовал, как в груди от мыслей про них разливается приятное тепло.
– Спасибо, – молвил он с теплотой. – Но покамест не тороплюсь.
Глава 3
Когда женская рука с длинными красивыми пальцами дотронулась до бледно-серого лица Торвана, парень едва заметно дернул головой. По лицу пробежала волна пробуждающейся жизни. Бледность начала уходить, уступая место розовинке, глаза под опущенными веками задвигались.
Молодая женщина в светящихся белых одеждах склонилась над Торваном, приложила ухо к груди. Глубоко под волчовкой и ребрами послышался тихий стук, стал нарастать, крепнуть, усиливаться.
Она вновь коснулась его лица рукой, легонько похлопала. Опять дернув головой, словно видя дурной сон, Торван, наконец, открыл глаза. Он все еще выглядит бледным, слабым, но в глазах вновь засверкали искорки жизни, жажды битв, любви и всех прочих удовольствий, что она предлагает.
Богатырь всмотрелся в ту, что склонилась над ним. Губы, которые уже тоже начали розоветь, тихо прошептали:
– Мама…Что ты…здесь делаешь?
Он медленно повел взглядом вокруг, узрел серый, окутанный полумраком мир, черное пятно солнца в сером небе, носящиеся в воздухе хлопья, похожие на пепел.
– Время пришло, Торван, – сказала Лада, протянув руку и помогая сесть на каменной плите, где он лежал все это время. – Пора исполнить свое предназначение! Таргитай рядом.
– Таргитай… – пробормотал Торван, словно бы вспоминая. Глаза на миг широко раскрылись, словно на него снизошло узнавание, и он все вспомнил. – Мой отец, да…
Он поморщился, сказал:
– Проклятый Яфет…ударил в спину, значит…
– Что? – вопросила Лада.
Торван посмотрел на мать, ее красивое молодое лицо, словно она ему ровесница, ее льняного цвета волосы, заплетенные в косы и спадающие на плечи. На лице воина появилась улыбка.
