Таргитай

Волк злобно рычит, пытается дотянуться до лица. Невр схватил зверя за широкое, покрытое шерстью горло. Мышцы на руках вздулись, не позволяя волку приблизиться, сомкнуть на нём пасть. От зверя идёт сильный запах мокрой псины.

Запрокинув голову назад, дударь резко ударил. Лоб врезался волчаре в нос, брызнуло горячим и солёным. На миг разжав руки, невр ударил волку чуть ниже подбородка и увидел, как у зверя едва не выскочили дикие, желтоватые глаза.

Волк закашлялся, едва не выплёвывая на Таргитая кишки. Однако вновь навалился всем весом, прижимая к земле.

Чувствуя на лице обжигающее дыхание громадного зверя, а сверху его непомерную тяжесть, что вот-вот раздавит, невр обхватил волка руками. Едва сумел свести вместе пальцы у него за спиной.

Перед глазами поплыли красные пятна. В груди резко стало не хватать воздуха. Собрав остатки сил, Таргитай сдавил грузное, мохнатое тело.

Внутри, казалось, натянулась каждая жилка, затвердели все мышцы, выжимая последние капли сил. Он сдавил ещё сильнее.

– Я же бог, – промелькнула в затухающем сознании мысль.

Сквозь стук молотов в ушах невра прорезался тихий хруст. Волк взревел. Голос звучал почти как у человека – отчаявшегося, озверевшего, утратившего всё, что оставалось общего с людьми.

Таргитай перебросил отяжелевшие руки на горло и снова стиснул, чувствуя, как под пальцами скользит влажная от пота шерсть. Сжимал до тех пор, пока тело волка не обмякло.

С надсадным рёвом сбросил с себя мёртвого зверя. Распластавшись на спине, он стал жадно хватать ртом воздух.

Луна скрылась за единственной тучей. Над головой нависает бескрайнее небо, там сияют сотканные из звёзд фигуры дивных зверей, птиц.

Прямо над Таргитаем, в недостижимой вышине замер в прыжке гигантский пёс. Рядом – одетый в шкуру охотник с дубиной. Поодаль светится огромная медведица. Вместе с лосем бежит прочь, но в то же время – застыла в чёрно-угольном небе.

Дудошник застонал, перевернулся на живот. Упёршись ладонями в землю, медленно поднялся.

Что-то выскользнуло из-за пазухи. Таргитай нагнулся, пальцы нащупали в темноте дудочку.

Прижав к груди, такую родную, словно любимого ребёнка, он уселся на землю. На миг певец даже услышал, как растёт трава, как шелестит её стеблями ветер. Услышал, как ночь шепчет что-то на странном и диковинном языке. Сердце подсказало, что дух Громобоя обрёл долгожданный покой.