Таргитай

Хоть и родить от него детей, даже если он потом умчится на дальнюю заставу или, не дай боги, сгинет в предстоящей войне, о которой твердят волхвы.

Когда ушли, оставив его одного, Таргитай продолжал мерить шагами комнату. На лице глубокая скорбь, в глазах – мука за всех людей, что погибнут в предстоящих битвах, оросят кровью землю, станут кормом для падальщиков.

Красивая молодая служанка внесла в комнату поднос с исходящей паром едой. Накрыла рушником, чтоб дольше оставалась горячей. Глянув на всё ещё пребывающего в странной задумчивости богатыря, сокрушённо покачала головой и вышла, тихонько притворив дверь.

Дудошник и не заметил, как за окном стало темнеть, жара уступила место ночной прохладе. Прямо над окном зависла большая, в тёмных пятнах луна. Бледный свет заливает середину комнаты, загадочно освещает раскинувшийся внизу город.

У невра громко заурчало в животе.

– Беда, – прошептал он, – беда. Я теперь вроде как бог. Никогда не думал, что они так переживают за людей! Они ж жертв постоянно хотят – девственниц им подавай, свежую кровь на капище!"

"В животе заурчало снова, да так громко, словно из трясины на болоте выходит воздух.

Ноздри затрепетали, учуяв еду. Таргитай бросился к подносу, словно его морили голодом целый месяц. Всё едва тёплое, но в ноздри всё равно шибает сводящий с ума мясной дух, запах острых приправ.

Он бросился уничтожать зажаренного гуся, отрывая здоровенные ломти и запихивая в рот. Когда остались начисто обглоданные кости, принялся за запечённых в тесте и фаршированных орехами перепёлок.

Затем переключился на жареных карасей. Косточки выплёвывал прямо на деревянный поднос.

Потом очередь дошла до блинчиков с ягодами и мёдом. Таргитай громко чавкает, глотает, практически не жуя, как изголодавшийся пес.

Съев всё до последней крошки, лениво вытер рушником губы и пальцы. Живот раздулся, пришлось распустить пояс на пару дырок. Он скинул богатые одежды и облачился в портки с волчовкой и поясом. С этой одежей уже сроднился и не променяет ни на какую другую.

Затем блаженно закрыл глаза и откинулся на ложе, закинув под голову руки. В тот же миг в стене неслышно приоткрылась дверь, незаметная из-за покрывающих стену барельефов. В комнату ступила невысокая человеческая фигурка.

Она медленно вышла из тени, и свет луны упал на юное лицо девушки, заиграл на светлых волосах, что водопадом спускаются на хрупкие плечи.

Всё тот же зелёный охотничий костюм, только нет шапочки, которая была в первую встречу с Таргитаем.