Таргитай

Глядя на сладко спящего и плямкающего губами невра, София присела на край ложа и несколько мгновений любовалась спящим.

Затем протянула руку и коснулась его ладони, легонько сжала.

– Таргитай! – позвала она, и на лице расцвела нежная улыбка. – Таргитай, проснись!

Воротник зелёной шёлковой куртки расстёгнут, там виднеется бледная, нетронутая солнцем кожа. Ещё ниже ткань легонько натягивают тугие кончики грудей.

Выражение лица дудошника изменилось, брови взлетели, демонстрируя удивление, словно он во сне узрел диковинное существо.

– Таргитай! – вновь негромко позвала принцесса, не отводя глаз от лица и золотистых волос, разметавшихся по подушке.

Невр вздрогнул и открыл глаза. Он спросонья принялся всматриваться до рези в глазах, пытаясь понять, кто перед ним.

Наконец, на лице проступило узнавание. Не отводя удивлённого взгляда, он поднялся и, отодвинувшись, сел на подушку.

– Царевна София, – сказал он сонно, зевая во весь рот, – что ты здесь делаешь? Юные девушки не должны пробираться по ночам в спальню к мужчинам.

Девушка прожгла его негодующим взглядом. Однако негодование ушло, взгляд сделался тёплым и заинтересованным, хотя ещё и остались следы возмущения.

– Вот именно, что наоборот! – согласилась она расстроенно. – С того самого дня, как ты появился во дворце, то ни разу ко мне не зашёл! Я тебя ждала, могучий Таргитай! Хотела поблагодарить за то, что спас меня, выхватил из рук разбойников…

Дудошник снова зевнул, прикрыв рот широкой ладонью.

– Пустяки. Я всегда рад сделать доброе дело. Тем более, когда в беде юная дева.

София придвинулась ближе, смотрит в пол. Скулы её порозовели.

– Скажи, герой, а зачем ты тогда бросился на мои носилки и сломал их? Ведь, если бы ты этого не сделал, мне не пришлось бы убегать, и меня не настигли разбойники.

Она устремила на Таргитая взгляд, полный надежды.

– Скажи мне честно, зачем? Неужели не мог пройти мимо, убоявшись стражи и наказания?

В голосе и взгляде девушки столько нежности, столько жара, что Таргитай беспокойно заёрзал.

– Какие чувства вели тебя в тот момент? – спросила она. – Это была… любовь?

Таргитаю в лицо бросилась краска. С губ едва не сорвалось, что она ещё ребёнок, а он принял её за взрослую девушку, но вовремя прикусил язык, чего раньше с ним не случалось. Перед лицом вдруг мелькнул образ белокурой Даны с сыновьями на руках.