Таргитай

Таргитай удивлённо вытаращил глаза. На всякий случай отступил на шаг.

– Знаешь, почему меня зовут Диким Бером? – спросил артанец. – Моя мать была лесной ведуньей. Когда я родился, она как могла старалась оградить от опасностей, защитить, ибо однажды увидела в волшебном зеркале мою судьбу великого воина.

Полуголый, сверкая словно натёртой маслом кожей с выпуклыми шарами и пластинами мышц, он угрожающе двинулся на Таргитая. Дударь начал отступать, но потом опомнился, из глаз исчезло глупое удивлённое выражение.

Остриё упёрлось артанцу в грудь, натягивая кожу так, что вот-вот прорвёт.

Альгарон рассмеялся, запрокинув голову, но затем вновь вперил взгляд в Таргитая.

– Мать поняла, что не сможет дать мне бессмертие. Ни вымолить, ни даже купить своей жизнью. Но она совершила древний ритуал и накормила меня медвежьей печенью, перемешанной с кровью волка…

Последние слова потонули в оглушительном рёве. На глазах невра руки и ноги артанца стали меняться, кожа принялась стремительно покрываться шерстью.

Таргитай вздрогнул – перед ним на четвереньках стоит громадный бер. Таких огромных никогда в жизни не зрел. Медведь с глухим рычанием поднялся на задние лапы, взревел так, что зазвенели стёкла в окнах.

Дударь, словно вдруг что-то вспомнив, мотнул головой. Взгляд исполнился презрения.

– Мрак тоже может в здоровенного волка. Супротив него ты просто мелкий дворовый пёс.

Зверь обиженно взревел. Прыгнув вперёд, он быстрым движением выбил у Таргитая оружие. Меч отлетел в угол, со стуком запрыгав по полу.

Дикий Бер двинулся на Таргитая. Проходя мимо кровати, со злобным рычанием полоснул по перине, и во все стороны взвилась туча перьев. В комнате словно началась снежная буря: крупные перья летают по воздуху, лезут в глаза и нос, щекочут.

Отступая, Таргитай споткнулся, упал. Громадный бер навалился сверху. Оглушительно рычит, в раскрытой пасти алый, как раскалённый прут, язык болтается между рядами огромных зубов.

Невр с трудом перехватил толстые мохнатые лапы. От звериного рёва заложило уши. Медведь норовит полоснуть когтями по открытой, незащищённой груди, выдрать глаза, разодрать в кровь лицо…

Громадная, полная страшных зубов пасть нависла прямо над Таргитаем. Оттуда идёт сухой жар, воняет, будто там двое суток гадили кошки.

От едкой вони начали слезиться глаза.