Таргитай

Невр увидел, как стелющийся по земле туман поднялся, обретая форму приземистого старика. Могучая фигура с обивающими тело крепкими мышцами.

Седые волосы треплет ветер, глаза без зрачков горят болотно-зелёным огнем. У него не по-человечески широкие плечи. Вместо ног – занявший почти всю прогалину туман, из которого соткан и сам старик.

– Ты… молодой… слабый бог… – проревел Протей. В голосе слышится звериная мощь. – Я был здесь задолго до тебя и других! Лишь Род носился над пустой землёй, где зарождалось людское племя! Мне первому начали приносить жертвы! Не вмешивайся! Меня не одолеть никому.

Свою песню смерти я допою до конца, и ты меня не остановишь!

– Песню… – пробормотал Таргитай, глядя, как Протей вновь погружается в клубящийся туман, сливаясь с ним и теряя человеческую форму.

Глаза невра радостно вспыхнули.

– Чо ты лыбишься, как козёл?! – донёсся до него крик Степана. – Давай уходить, а не то эта дрянь сожрёт и нас!

Пальцы Таргитая скользнули за пазуху, в руках появилась дудочка.

Не спуская глаз с Протея, который уже окутал собой основание столба с Ольхой, он начал играть.

Степан остановился, изумлённо уставившись на товарища. Ольха, глянув на золотоволосого богатыря, сначала нахмурилась, но потом лицо озарилось улыбкой. Она не смотрит на клубящийся у ног смертельный туман, прикипела взглядом к голубоглазому юноше с сопилкой."

"Из Таргитая сама собой хлынула песня о том, как Род сотворил мир, как из чёрного пульсирующего ничто появилась Утка. Затем снесла светящееся Яйцо.

От удара клювом скорлупа пошла трещинами и раскололась. Две половинки разделились на небо и землю. Пел уже не он сам, а что-то внутри него – светлое, чистое, не поддающееся пониманию и объяснению.

Таргитай играл о первых людях, сотворённых Родом, о красоте первозданного мира.

Волшебная музыка и пение начали рисовать картины последующих войн с дивами, людей друг с другом, но всегда побеждала доблесть, честь и любовь.

Герои бросаются на превосходящего врага с мыслями о любимой женщине, со страстным желанием защитить Родину, не страшась смерти.

В воздухе появляются и исчезают картины кровавых битв, страстных объятий на супружеском ложе, красочных свадеб, тризн и погребальных костров.

Вырисовываются драконы и смоки, чудовища с громадными, как пещеры, пастями, что скроют собой целый город. Их яростно рубят отважные воины, выступившие против древнего зла, дабы ничто не мешало людскому племени строить свой, новый мир.