Тарзан. Том 1

Он был восхищен! Чувствуя себя в безопасности, он радостно прыгал по веткам и выкрикивал хвастливые насмешки посрамленному Нуме; а тем временем мальчик, жестоко исцарапанный и окровавленный, старался найти в своем колючем убежище такое место, где его пытка была бы менее мучительна; он избежал смерти ценой адской боли: содранная кожа висела клочьями, и он весь истекал кровью. Ему казалось, что проклятый зверь никогда не уйдет и будет стеречь его тысячу лет у тернового дерева…

Простояв добрый час под деревом, лев, наконец, покинул свой пост и величественной походкой стал удаляться прочь.

Когда он отошел на довольно большое расстояние, измученный мальчик стал слезать с колючего дерева, причиняя новую боль своему израненному телу.

Долго после этого не заживали кровавые раны Джека. Полученный же им урок не изгладился у него из памяти во всю жизнь. Никогда больше он не искушал судьбу понапрасну."

"На несколько дней мальчик и обезьяна вынуждены были прекратить свое путешествие. Джек должен был оправиться от ран, причиненных острыми иглами тернового дерева.

Обезьяна заботливо зализывала раны мальчика, — это было его единственным лекарством; и раны скоро начали заживать, потому что здоровый молодой организм быстро вырабатывал новые ткани.

Когда мальчик немного оправился, они отправились в путь, дальше по направлению к морю. Джек был окрылен сладкой надеждой, что скоро он достигнет заветной цели.

И вот наконец блаженная, долгожданная минута настала. Они пробирались через густые заросли тропического леса, и вдруг зоркие глаза мальчика разглядели на земле свежий след — след, который заставил затрепетать его сердце, след белого человека! Среди бесчисленных отпечатков босых ног ему сразу бросился в глаза хорошо знакомый отпечаток европейского башмака.

Здесь прошло много людей, и шли они к северу: их путь под прямым углом пересекал то направление к морю, в котором шли Акут и мальчик.

Наверно, у этих белых людей можно будет расспросить о кратчайшей дороге к берегу! А может быть, они идут туда сами! Во всяком случае, их надо догнать во что бы то ни стало! Ну, хотя бы для того, чтобы на них взглянуть!

Мальчик был возбужден; он страстно желал поскорее пуститься в погоню.

Акут колебался. Что ему до людей? Для Акута Джек был не человеком, а такой же обезьяной, как и он сам; это был сын царя обезьян. Акут прилагал все усилия, чтобы отговорить мальчика; он твердил, что скоро они найдут родное обезьянье племя, что Джек вырастет и сделается царем обезьян, как был его отец.