Татуировка

Родители Кирилла спустя год даже получили красивый диплом в большом толстом конверте и книгу на английском языке «Рисуют дети планеты», где среди ста рисунков был их с Антоном. Вот только имя автора указывалось одно, да и то перевранное: «Антон Шолоков». Узнал ли об этой победе сам Антон, Кириллу было неизвестно: его родители получили квартиру в другом районе, и Кирилл теперь ходил в иной детский сад.

В следующий раз он увидел Антона через девять лет, когда поступил в среднюю художественную школу при Академии.

Как ни странно, они сразу узнали друг друга.

Иногда Агния оставляла рассказ Кирилла Агеева таким он записался у нее на диктофон, порой переписывал по-своему. Но главное — факты, масса фактов…

В мастерскую Кирилла она шла, полагая, что встреча с ним займет часа два, не больше. А в результате провела чуть ли не полный день — с небольшими перерывами на кофе.

В художественной школе был грандиозный конкурс и поступившие чувствовали себя победителями. Кириллу и Антону выдали билеты с фотографиями, по которым они могли бесплатно проводить в Эрмитаже и Русском музее все свободное время.

Они записались в академическую библиотеку.

Антон Шолохов выделялся и там.

— Ты что, Петров-Водкин? — спросил его педагог на одном из первых занятий. — Зачем так корежить пространство?

Педагог следовал старинным методикам Чистякова и Шишкина, по которым академические студенты оттачивали технику рисунка в конце XIX века. Он раздавал в начале занятия фотографии и требовал их копирования. Успешным считался тот, кто воспроизводил фотографии в точности.

Для Антона каждая точка в пространстве уже тогда имела особый смысл, и от этой безмозглой нетворческой работы он так ярился, что однажды разорвал фотографию в клочья, за что был немедленно изгнан за двери мастерской.

Уже тогда он придумал собственный стиль одежды — черные брюки, черная блуза, а на ней пламенеет огромный галстук. Это было как вызов и однокашникам, и государственной идеологии. Все они только что покинули пионерские организации в своих школах и с радостью сбросили опостылевшие пионерские галстучки.

До вступления в комсомол когда просто обязывали носить эти идеологические приметы, в школу без галстука не впускали. А Антон продолжал носить красный галстук, как бы говоря всем: «У вас свои правила жизни, а у меня — свои».

Потом Кирилл понял, что этот стиль шел, скорее, от бедности. Родители многих поступивших в престижную школу одели своих чад в дорогие костюмчики и джемперы. А у Антона ничего такого не было.