Татуировка

 — Глеб сходил к себе за записной книжкой, порылся в ней и набрал номер. — Смотри, как повезло: соединился с первого раза! — обрадовался он и тут же заговорил с собеседником: — Осаф Александрович! Точно, Глеб. Как вы здорово узнаете! Да, спасибо. Осаф Александрович, у нас есть необходимость посоветоваться. Не у меня, а у Агнии. Привет тебе передает, — проговорил он тихо, прикрыв ладонью трубку. — Да, серьезный вопрос. Ой, там чего только нет: и убийства, и исчезновения трупов, и просто странные смерти… А теперь самой Агнии угрожают… Ну конечно, не по телефону.

Все, передаю трубку.

Глеб передал трубку жене. И Агния уже через минуту записывала номер телефона, код, адрес.

— Очень серьезная контора, — стал объяснять Глеб, когда она положила трубку. — Или разведка, или контрразведка, или и то и другое вместе. В общем, бойцы невидимого фронта.

— Глебушка, неужели ты забыл, что мы тебя вместе спасали? — удивилась Агния.

— В самом деле! Извини, вы же знакомились. Но все равно, я-то его знал с детства.

Он и с мамой дружил, и отцу много помогал… Всегда был, знаешь, такой загадочной личностью. Молчаливый благородный герой. В общем, расскажи ему все, скорее всего, эти твои страхи — чушь собачья, а вдруг — серьезно, и лучше тебе уйти в сторону, пока не поздно. Он-то уж профессионал.

Утро следующего дня было солнечное, теплое.

— Ты в чем пойдешь сегодня? — спросил, уходя на работу, Глеб.

— Я уже приготовила. Летнее пальто. Бежевое.

Глеб взял гладкую прохладную металлическую пластину, якобы заряженную положительной энергией всех экстрасенсов, и аккуратно опустил ее во внутренний нагрудный карман летнего пальто жены.

— Никуля, сто баксов у тебя есть с собой? Не хватает заплатить одному другу.

В этот день у них было утреннее выступление. Зал уже наполнялся публикой, и Аркадия звали на разминку, а он продолжал крутиться перед Никой.

— Привез, понимаешь. Свеженький, прямо из Тулы, даже в заводском масле, — проговорил Аркадий негромко, оглядываясь на всякий случай, чтобы не подслушал кто посторонний.

 — А я как раз сто баксов куда-то дел.

О полноценном карабине с оптическим прицелом он мечтал давно. У них были две задрипанные мелкашки-тозовки, с которыми они часто ходили в тир. Нике, словно пианисту, нельзя было терять твердость руки. Тем более что в подновленном номере ей полагалось стрелять по двум десяткам мелких шариков, каждый из которых после гибели мгновенно превращался в многоцветный огненный круг.