Татуировка

Превращал их в талантливых творческих людей. «Республику Шкид» помните?

— А-а, этого, — небрежно проговорил Носорог. — Ну и что он там пописывал? Хотя, подождите… Эту книгу вроде бы другой человек написал… Да, вспомнил! Что вы меня путаете! Ее Ленька Пантелеев написал, а не этот ваш, как его…

— Ленька Пантелеев был знаменитым налетчиком и книг не писал, — решила блеснуть эрудицией Ольга и дальше, хотя понимала, что этим только раздражает директора. Зря она так поступала: расселась перед ним и бахвалилась своей памятью, но раз уж ее понесло, остановиться было невозможно.

 — А «Республику Шкид» написали два автора: Григорий Белых и Леонид Пантелеев. Белых в тридцатые годы был расстрелян. И, кстати, вашего Макаренко с Викниксором тоже уничтожили… я имею в виду — не физически, а в духовном плане. Обоих лишили работы. А «Шкида» отличалась от макаренковской колонии тем, что если Макаренко стремился воспитать послушных винтиков социализма, то Викниксор превращал беспризорников в творцов: в поэтов, художников, ученых. Он пробуждал в них талант.

— Зря вы так со мной, Ольга Васильевна, как с идиотом, — вдруг смутился директор. — Не такой уж я монстр… А за лекцию про Викниксора — спасибо. Принесете его труды, прочту с благодарностью… И, это не для разглашения, а так, на всякий случай: у меня родитель тоже был репрессирован: в сорок Девятом стал самым молодым директором школы и через полгода — ушел по «ленинградскому делу». После сталинской смерти вернулся, но уже молодым туберкулезником. Очень скоро умер.

Правда, меня, вот, произвести успел.

Директор снова смущенно улыбнулся, и Ольга Васильевна впервые подумала, что, может быть, не такой уж он и носорог.

— Дети были встречены у метро и препровождены в институт, — сказала она уже мягче.

— Позвонили бы мне, если у вас случилась такая авария, я бы сам их и встретил и проводил. А то все-таки посторонний человек…

Ольга хотела было продолжить спор, что кому Валентин Игоревич посторонний, а кому — верный товарищ, но заговорила о том, с чем пришла: о деньгах и кабинете.

И тут началось неожиданное. Чем дальше слушал ее директор, тем испуганнее становилось его лицо, словно она не кабинет собиралась оборудовать, а, наоборот, школу ограбить.

— Не дело вы задумали! — наконец перебил он ее. — Вы даже не представляете, сколько будет мучений и вам, и мне, и бухгалтеру! Вам, например, придется много чего объяснять в налоговой инспекции и, кстати, налог со своего пожертвования тоже придется внести немалый.