Татуировка

 — Если в следующий раз сорвет урок, я вас позову наводить порядок.

К концу дня Ольга сама отыскала Гошу

— Крылышки-то хочешь посмотреть?

— А чего я в этих крылышках не видел, — ответил он как бы по инерции, но потом вдруг спросил: — Микроскоп-то настоящий?

— Обижаешь! Конечно, настоящий.

— Ладно, пойдемте, — великодушно согласился Гоша.

Так он первый раз оказался в ее святая святых — в том закутке, который был отгорожен от кабинета естествознания и куда она допускала немногих.

— Хорошо бы их срисовать, да я не умею, — мечтательно проговорила Ольга, когда они оба нагляделись на десятикратно увеличенные мушиные крылья.

— Ну я могу, — предложил Гоша.

— Честно, можешь? — с восхищением удивилась Ольга.

— Чего там уметь-то. Карандаши и лист бумаги.

Следующие три часа Гоша, посапывая, трудился над рисунком, а Ольга Васильевна, купив в школьном буфете две порции винегрета и пирожки с мясом, заварила чай.

Из школы они вышли вместе и двинулись к автобусной остановке.

Они проходили мимо милиционера, и тот неожиданно поманил Гошу пальцем.

— А вы, женщина, проходите мимо, — сказал он.

— Я вам не женщина, а педагог! А это — мой лучший ученик, и обижать его я не позволю никому.

В ее словах было столько энергии, что милиционер смутился:

— А мы не обижаем. Положено — проверка документов, оружие, там, наркотики. Ну, если лучший ученик, ладно, поверю. — Милиционер был пожилым. — У меня у самого сын отличник. У вас в школе.

— Как фамилия? — поинтересовалась Ольга.

— Никодимов. Олег Никодимов.

— Знаю, очень хороший мальчик, — сообщила Ольга уверенным тоном, хотя впервые слышала о таком ученике своей школы.

На прощание милиционер даже честь им отдал. У автобусной остановки она с Гошей распрощалась.

А на другой день Гоша Захарьянц встретил ее у школы.

— Если надо нарисовать что, вы скажите, — предложил он. — И еще, если кто вам мешать будет, тоже скажите, я его по стене размажу.

Скоро Гоша и в самом деле стал лучшим ее учеником.

Она приносила ему популярные журналы: «Знание—сила», «Наука и жизнь», «Природа», и он специально дожидался ее, чтобы идти вместе из школы и обсуждать всевозможные биологические проблемы.

— Я не понимаю, если французы нашли эту Лики, ну, ту самую, которая древний предок, им что — лень сделать генетический анализ? Сразу бы стало ясно — настоящий она предок кроманьонца или нормальная тупиковая ветвь, — говорил он.