,, — Никита даже привстал и хотел что-то сказать еще, но ему помешал прерывистый междугородний звонок.
— Самарин слушает! — доложил в трубку Дмитрий.
— Все! Сейчас нас Москва будет драить! — громко прошептал Никита.
Но Дмитрий услышал совсем иное.
— Ты там не знаю, чем занимаешься, а твою сестру среди дня в центре Москвы ограбили! — раздался в трубке жалобный голос Агнии.
— В каком смысле ограбили? — переспросил он. — Ты что, в Москве?
— В каком, в каком — в самом натуральном. Я дала сто долларов, а мне вернули один! И у меня больше денег нет.
Димка, это рядом с вокзалом, слышишь? Внизу, там, где переход. Ты можешь сюда позвонить, чтобы их поймали? Я их сразу узнаю. Один — такой важный в кожаном пальто, а другой — интеллигент в очках.
— Извини, пожалуйста. У меня сейчас важное совещание, — перебил Дмитрий лепет сестры, едва сдерживая ярость, — позвони попозже.
— А как же… — начала было сестра.
Он, не слушая дальше ее бред, положил трубку и взглянул на сотрудников.
Вечно она звонит ему со своими глупостями!
ВСТРЕЧА ФРИЦЕВ АЛОГИНСКИХ
Издательство удивило Агнию обилием охранников.
Автоматчики в камуфляже сидели даже на втором этаже лестницы за перегородкой, и когда она увидела, что их камеры показывают восхождение любого посетителя по ступеням, с досадой подумала, что если бы об этом знала, поднималась бы легче, изящнее, без напряжения на лице. Показывать паспорт с листочком, выписанным в бюро пропусков, ей пришлось трижды.
Наконец она взобралась на нужный этаж. У нее были в запасе еще пять минут.
Как раз, сколько нужно, чтобы успокоилось дыхание после подъема по крутой лестнице. При входе на этот этаж на стене висело большое зеркало — в полный рост. Лучше бы она туда не смотрела. Голова выглядела отвратительно неухоженной. На ней было платье, которое она у, решила надеть для важного разговора. Оно ей шло — элегантное, в меру строгое. Агния купила его в последний парижский день в большом дешевом магазине на Монмартре. Таких платьев в том магазине висел целый ряд. Так сказать, французский масспошивторг.
Но это в Париже. А здесь или, по крайней мере, в Петербурге оно было единственным. Но теперь, при жуткой голове, она и в нем выглядела не как высокообразованный искусствовед, а как базарная бабища. Платье сидело на ней, словно украденное с чужих плеч. Агния уже собралась отойти от зеркала и вдруг с ужасом увидела громадную дырищу на колготках, на правой ноге. Колготки она, естественно, взяла новые. И надела их только в поезде утром.
