Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

– Как выглядит? Могёт, я ее знаю?

   – Так это, – старуха, не будь дурой, в окно выглянула, девку какую-то приметила и давай ее описывaть. – Высокая она.

   – Люблю высоких, - мечтательно пробормотал мужик. - А еще?

   – Стан тонкий, но нрав не кроткий, - почесала лоб старуха и на всякий случай добавила. - Ууу…

   – А еще? - мужик от этого «Ууу» бзбледнул, но с места не сдвинулся.

   – Ну-у… сапоги черные вижу, да платье длинное. Черное. Развева-ается. Плащ у нее есть. С капюшоном.

   – Тоже черный? – заикаясь, просипел гость.

   – Черный. В общем, она – баба в черном, – согласилась старуха и мстительно выпалила. – И с косой!

   Мужик жениться передумал тут же. Домой побежал. Пока бежал, всем Богам обещания дал: хмельное не пить, юродивым помогать, налоги платить вовремя. И надо же было такому случиться, что он ту девчонку на дороге и повстречал. Вышла она к нему из снежной пелены: черный плащ развевается, капюшон лицо прикрывает.

   И хватил того жениха удар. Да такой, что насилу откачали.

   А мораль сей байкитакова: коса у девушки не всегда к месту. Иногда можно и с распущенными волосами походить…

   Нет, пора смотреть правде в глаза: к такому конюху как я,тот жеребец и на драконий выдох не подойдет. Да и не надо мне это! Совсем не надо!

   Оделась быстро: натянула штаны и длинную рубаху, подвязалась кушаком. Только вот одну пуговицу на груди застегнуть все-таки «забыла».

   В таверне оказалось неожиданно тихо. И пустo. Столы были заставлены тарелками, над чашами с малиновым отваром еще клубился пар. Несколько туго набитых дорожных сумок сиротливо лежали на лавках, ожидая хозяев.

   Я покосилась на двери, ведущие в кухню, заглянула за стойку бара и поежилась: а куда все подевались?!

   – Гра-ай, ты где?

   Пронзительное глухое завывание пробрало до костей.

   – Тяни, етишкино горнило! – услышала я знакомый голос, доносящийся с улицы. - Ох, подсадите, бородатые, сломает ведь! Куда-а? Да не тяни ты, не тяни…

   По крыше прокатилось что-то тяжелoе и грохнулось на землю с глухим стуком. Раздалась ругань множества голосов, перемешанная с отборным матом. А потом завопила Файка.