– Ваша милость, так что вас привело в мой дом?
В этот момент откуда-то сверху послышался грохот. Мой взгляд медленно переместился на потолок. Раздались мелкие шажочки. Кто-то бегал по второму этажу. Все слуги находились на кухне, что делало ситуацию еще более загадочной.
– Э-э-э… тут такое дело, Пенни… – братец снова ухмыльнулся. – Вчера, ближе к вечеру, в замок прибыла одна родственница. Твоя родственница.
– Что значит: моя? – с подозрением поинтересовалась я. На втором этаже снова загрохотало.
– Со стороны твоей покойной матушки, – приторным голосом произнес Мариес.
– Дочь ее младшей сестры Рудины. Бедняжка скончалась месяц назад, оставив после себя дитя шести лет отроду. Ее супруг погиб еще раньше. Поэтому девочка осталась круглой сиротой. Ее привезли нам. Но разве мы имеем к ней хоть какое-то отношение? Ты самостоятельна, у тебя есть дом… Вот и займись воспитанием бедной сиротки.
Нет, если такое произошло, то понятно, что деваться мне некуда. Не оставишь же ребенка на произвол судьбы? Но почему так радуется Мариес?
– Холли! – крикнул барон неприятным визгливым голосом.
– Холли! Спускайся сюда, немедленно!
– И-и-и-у-у-у-у! – громкий визг прозвучал так неожиданно, что Дези схватилась за сердце. Я вышла из кухни и чуть не упала, когда в меня впечатался ребенок, съехавший с перил.
Отодвинув от себя нежданно свалившееся «счастье», я с любопытством стала рассматривать рыжеволосую, как я, девочку. Матерь Божья…
Ее яркие волосы были заплетены в тонкие, торчащие в разные стороны косички, а вокруг круглого личика вились в тугие кольца короткие кудряшки.
Челка явно претерпела не один стилистический вариант, причём, похоже, в исполнении хозяйки. Одна сторона прикрывала лоб всего лишь на палец, а вторая доставала до тоненькой бровки, которую пересекал свежий шрам. Румяную мордашку покрывали веснушки. Янтарные глазки в окружении темных ресниц смотрели настороженно и хитро. На пухлых щечках красовались глубокие ямочки, а губки напоминали алый бантик. Девочка медленно спрятала за спину руки в свежих чернильных пятнах и шмыгнула носом.
Платье Холли выглядело ужасно. Некогда белоснежный воротничок свисал оторванным концом на спину, пуговиц не хватало, а кружевной передничек совершенно потерял цвет, превратившись в серую тряпку с оборкой.
– Ну, здравствуй, Холли, – сказала я, присаживаясь рядом, чтобы быть с девочкой на одном уровне. – Ты знаешь, кто я?
– Кузина? – она вопросительно взглянула на меня.
– Да. Я твоя кузина, Пенелопа, – улыбнулась я.
