– А если солдатики заглянут за бургерами? Срам!
Я же лишь посмеивалась, поглядывая на тех, кто так опрометчиво решил, что меня можно утопить. Не по зубам вам справиться с Риммой Бифштекс.
Рано утром я сварила крепкий бульон, пожарила яичницу, а Деззи приготовила травяной отвар от похмелья по своему рецепту.
– Пенни, там тётеньки стонут! – в кухню забежала Холли. Глаза девочки возбуждённо блестели. Она хихикнула: – Одна даже ругается плохими словами!
– Очухались… – фыркнула повариха. – Тьфу!
Я сняла фартук, взяла поднос с бульоном и вышла в зал.
Картина, представшая моим глазам, была более чем красноречивой. Лица дам опухли, глаза превратились в щелки, и теперь они походили на китайских болванчиков.
Благородное собрание молча наблюдало за мной, покрываясь красными пятнами от стыда.
– Ешьте, дамы. Бульон поможет вам прийти в себя, – мне было искренне жаль их. Похмелье в таком возрасте – тяжёлое испытание.
Я едва заметно улыбнулась, направляясь за яичницей и отваром. Мой план сработал.
Достаточно того, что они опозорились в моих глазах.
Прежде чем войти на кухню, я выглянула из-за угла. Леди начали есть бульон. Сначала неуверенно, а потом все более жадно. Они поняли, что попались, но не могли ничего изменить. Кракен избежал гарпуна и опутал своими щупальцами незадачливых охотниц.
Когда свекровь позвала меня, я уже была готова к разговору.
– Пенелопа, э-э-э… я не знаю, как начать… Вчера мы с леди позволили себе выпить лишнего… – вдовствующая герцогиня покраснела.
– Господи, что я говорю… Кошмар…
– Позволь, я, Энджи! – раздражённо перебила её графиня, затем повернулась ко мне и продолжила: – Леди Эджертон, мы бы хотели попросить вас, чтобы всё, что произошло, осталось исключительно между нами. Как вы понимаете, если кто-то узнает, это будет ударом по нашей репутации…
– Если узнает Брюс, я умру! – вдруг громко всхлипнула свекровь. – Я просто умру со стыда!
– Успокойтесь, дамы, я не собираюсь портить вашу репутацию, – холодно произнесла я. – В отличие от вас, у меня есть совесть.
Грязные игры – не мой стиль.
– Что ж, я должна признать, что ошибалась насчёт вас, – задумчиво произнесла графиня Четтер. – Вы… неожиданно благородны, леди Эджертон.
Слова её светлости прозвучали почти как извинение, но я видела, что она пытается понять, что мною движет. А я не собиралась объяснять свои мотивы. Пусть гадают. Пусть боятся. Пусть хотя бы на минуту задумаются о том, что не всё измеряется деньгами и властью.
