Я же стояла, опустив голову, справедливо предполагая, что любое сказанное мною слово будет использовано против меня.
Вильгельм резко остановился передо мной и, больно схватив за подбородок, прорычал:
– Ты! Ты, дрянная девчонка, посмела поднять руку на меня своим пером?! Очернить мою репутацию в глазах народа?!
Я понимала, что именно сейчас нельзя сдаваться и идти на попятную. Это лишь придаст королю уверенности.
– Унизив своего друга, вы сами очернили свою репутацию, – я твёрдо посмотрела ему в глаза. – И ради чего? Ради сомнительного удовольствия забраться под мою юбку?
Щёку обожгло от хлёсткой пощёчины.
Но я даже не пошевелилась и не вскрикнула.
В глазах Вильгельма плясали отблески пламени из камина, но они не могли скрыть гнев и отчаяние. Его Величество был загнан в угол. И я, кажется, стала той самой спичкой, что подожгла этот фитиль.
– Ты понимаешь, что своими речами роешь себе могилу, Пенелопа? – голос короля стал похож на шипение большой змеи.
– Я не могу молча терпеть несправедливость по отношению к своему мужу, – парировала я, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на дрожь в коленях.
Я чувствовала, что перехожу опасную черту, но отступать было уже поздно. Да и разве это было возможно?
– Твой муж предал меня, скрывая преступника! Он был заключён под стражу справедливо, как бы тяжело мне это ни было! – Вильгельм ударил кулаком по столу, и серебряная чернильница упала на пол, растекаясь чёрным пятном по светлому ковру. – Или ты посмеешь говорить, что это не так?!
– Где герцог скрывал преступника? В своём доме? Или в доме генерала Валлахана? А может, у полковника Пратчета? – зло процедила я.
– Единожды дать уйти раненому кузену – это не равно скрывать преступника! Ваше Величество, вы должны подумать о том, как на то отреагирует знать. Ведь если ваши враги узнают, что в королевстве распри между вами и лучшими главнокомандующими армии, тут и до войны недалеко.
Король побагровел. Он схватил со стола бутылку вина, осушил остатки и швырнул её в горящий камин. В этот момент мне показалось, что он придушит меня своими руками прямо здесь, в кабинете.
Но Вильгельм быстро овладел собой.
– Вы слишком умны для женщины, герцогиня, – ледяным тоном произнёс он, снова приближаясь ко мне. – А ум, как известно, вещь опасная. Для дам. Да, я мог бы избавиться от вас, но не стану этого делать… Я ведь всё-таки король, а не безответно влюблённый сапожник. От таких, как вы, друзей нужно спасать. Что я и сделаю."
"От волнения у меня затряслись колени.
