Те, кто уходит и те, кто остается

Градусник показал тридцать восемь и пять. Я крепко обняла ее и прошептала: «Теперь я буду о тебе заботиться. Я не брошу тебя, пока ты не поправишься. А потом увезу тебя вместе с сыном во Флоренцию». Она категорично замотала головой и сделала последнее в ту ночь признание – сказала, что совершила ошибку, уехав с Энцо в Сан-Джованни-а-Тедуччо, и хочет вернуться в наш квартал.

– Ты что, с ума сошла?

– Как только мне станет лучше, сразу перееду.

Я принялась ее отговаривать, твердила, что у нее жар и она сама не соображает, что несет, что она не сможет там жить и что это страшная глупость.

– Я вот жду не дождусь, когда окончательно оттуда вырвусь, – воскликнула я.

– Ты сильная, – сказала она в ответ, изумив меня, – а я никогда не отличалась силой. Чем дальше ты оттуда, тем лучше себя чувствуешь, становишься собой. А я на ту сторону туннеля не могу перебраться – у меня поджилки дрожат. Помнишь, как мы хотели дойти до моря? Когда еще ливень начался… Помнишь, кто хотел идти вперед, а кто развернулся и побежал назад? Ты или я?

– Да я и не помню уже.

Зато знаю, что в квартал тебе возвращаться нельзя.

Мы долго спорили, я пыталась переубедить ее, но тщетно.

– Иди, – сказала она мне наконец. – Поговори с ребятами, они ведь так и сидят на кухне, ждут, всю ночь глаз не сомкнули. А им обоим на работу пора.

– Что мне им сказать?

Я закутала ее в одеяло, накрыла Дженнаро, беспокойно ворочавшегося всю ночь. Лила задремала.

– Я скоро вернусь, – сказала я.

– Помнишь, что ты мне обещала?

– Ты что, уже забыла? Если со мной что-нибудь случится, ты должна взять Дженнаро к себе.

– Ничего с тобой не случится.

Не успела я выйти из комнаты, как Лила вздрогнула и в полусне пробормотала:

– Не уходи… Побудь со мной, пока я не усну. Никогда не выпускай меня из виду, даже когда уедешь из Неаполя, не выпускай. Мне спокойнее, когда ты за мной наблюдаешь.

Я постаралась сделать для Лилы все, что было в моих силах, – с той ночи и до замужества, то есть до 17 мая 1969 года, когда мы с Пьетро расписались в Флоренции и на три дня съездили в свадебное путешествие в Венецию.

По возвращении я с головой окунулась в семейную жизнь. Сначала я думала, что побуду с Лилой недолго, пока температура не спадет. У меня была куча своих дел – и с флорентийской квартирой, и с продвижением книги; телефон у нас не умолкал; мать всем раздала свой номер, но ей никто не звонил – в квартале считали, что эта фигня дома – лишняя головная боль, зато без конца названивали мне, что ее бесило.