Он за последнее время очень похудел, под глазами не проходили синяки, уже появилась седина; у него болело то колено, то правый бок, то плечо, но к врачу он не шел, пока я не заставила. Мы вместе с девочками пошли с ним. Врач посоветовал попить успокоительное – в остальном Пьетро был совершенно здоров. Он так обрадовался этому известию, что все симптомы сразу исчезли. Но вскоре, несмотря на прием успокоительных, ему опять стало хуже. Как-то раз, например, когда Деде не давала ему спокойно посмотреть выпуск теленовостей – это было как раз после государственного переворота в Чили, – он отшлепал ее с невиданной прежде яростью.
Кроме того, с тех пор как я начала пить таблетки, ему все чаще хотелось заниматься любовью, особенно по утрам или днем: он уверял, что из-за вечерних оргазмов ему не спится и ночью он вынужден работать, что и стало причиной хронической усталости и дурного самочувствия.
Конечно, все это были отговорки: работать по ночам давно вошло у него в привычку, стало потребностью.
Но я согласно кивала: «Ладно, больше ничего такого по вечерам» – мне было все равно. Конечно, порой он меня раздражал – не допросишься хоть чуть-чуть помочь по хозяйству, сходить в магазин или помыть посуду после ужина, даже если у него было время. Однажды вечером, потеряв терпение, я на него прикрикнула – не наорала, а просто слегка повысила голос. И тогда же сделала важное открытие: стоит рявкнуть на него построже, и все его упрямство тут же проходит и он становится послушным как ребенок.
Мало того, забывает и про свои боли, и про неутолимую жажду секса. Но мне это совсем не нравилось. Как будто своей решительностью я провоцирую у него в мозгу какой-то болезненный спазм. Мне становилось его жалко. Впрочем, эффект от его добрых намерений продолжался недолго. Он уступал, не без торжественности обещал сделать то или другое, но вскоре действительно уставал, и посуда оставалась немытой, а он опять погружался в себя.
В конце концов я махала рукой и вместо этого пыталась его рассмешить или приласкать. Что мне стоило вымыть пару тарелок? Зато не надо будет смотреть на его недовольное лицо, на котором чуть ли не прямо написано: «Опять я теряю время, а ведь у меня столько работы!» Я предпочитала его не трогать и радовалась, когда удавалось избежать ссоры.
Чтобы зря его не злить, я научилась держать свои мнения при себе – правда, они его не очень-то интересовали.
