Те, кто уходит и те, кто остается

Я взвалила на себя все домашние хлопоты, просто чтобы забыться. Мне не пришлось пересиливать себя, я ни о чем не жалела, все произошло как будто само собой: я поняла вдруг, что именно этим и следует заниматься в жизни. Что-то внутри меня так и нашептывало: «Хватит с нас твоих тараканов в голове». И я уверенно расправлялась с домашними делами, с неожиданной радостью занималась Эльзой и Деде, как будто вместе с тяжестью живота, вместе с тяжестью рукописи меня отпустила и какая-то другая тяжесть, спрятанная так глубоко, что я сама себе не могла ее назвать.

Эльза оказалась очень спокойным ребенком: подолгу и с радостью купалась, сосала, спала и смеялась даже во сне; мне приходилось быть очень внимательной с Деде, которая ненавидела сестру. Просыпаясь по утрам, она рассказывала, как во сне спасла ее то от пожара, то из воды, то от волка, изображала из себя новорожденную, просила дать ей грудь, чуть что заливалась младенческим плачем, – в общем, отказывалась быть собой, девочкой почти четырех лет с отлично развитой речью, отлично обходившейся без меня и легко справлявшейся со своими детскими обязанностями. Я старалась показывать свою любовь к ней, хвалила ее за то, какая она умная, какая старательная, убеждала, что мне постоянно требуется ее помощь, что я не могу без нее ни сходить в магазин, ни приготовить ужин, ни уследить, чтобы Эльза чего-нибудь не натворила.

В то же время я страшно боялась снова забеременеть и начала принимать таблетки. Я сразу растолстела – казалось, будто меня распирает изнутри, но принимать их я не перестала: ничто не пугало меня так, как очередная беременность.

К тому же я больше не заботилась о своей внешности, как раньше. Мне казалось, что двое детей и постоянные, каждодневные заботы – умыть их, одеть, раздеть, вытащить коляску, сходить в магазин, приготовить обед, одну нести на руках, другую вести за руку, вытереть одной сопли, другой слюни и так далее – вполне естественно накладывают отпечаток на мой облик, свидетельствуют о том, что я состоялась как женщина. Я больше не боялась стать такой же, как мамаши из квартала, это было в порядке вещей. «Ну и что, пусть так», – твердила я себе.

Пьетро долго возражал против таблеток, но наконец сдался и теперь наблюдал за мной с тревогой: «А ты округлилась. И что это за пятна на коже?» Он очень боялся, что девочки, я или он сам заболеем, и при этом терпеть не мог медиков. Я пыталась его успокоить.