Те, кто уходит и те, кто остается

Я слушала ее вполуха: Пьетро всегда был приветлив с людьми, не принадлежавшими к миру его родителей. Она явно тянула время, голос ее звучал весело, но как-то нервно. Я чуть не заорала: «Ты уже надо мной поиздевалась, так что хватит, давай уже, говори! Ты держала книгу тринадцать дней!» – но сдержалась и, перебив ее, просто спросила:

– Да. – Голос сразу стал серьезным.

– В каком смысле «хорошо»? Каким он тебе показался? Интересным, занятным, скучным?

– Насколько? Очень или нет?

– Сюжетом. Его интересно читать.

– Лила, – сорвалась я, – мне очень нужно знать, удался ли роман. Кроме тебя мне этого никто не скажет.

– Ничего ты не говоришь, только путаешь меня: ты еще никогда ни о чем так поверхностно не отзывалась.

Наступило долгое молчание. Я представила себе, как она сидит, положив ногу на ногу, за обшарпанным столом, на котором стоит телефон. Наверно, они с Энцо только что вернулись с работы, а Дженнаро играет рядом.

– Я же говорила тебе, что разучилась читать.

– Да при чем тут это? Ты мне нужна, а тебе на меня плевать!

Снова молчание.

Потом она буркнула что-то, чего я не расслышала, наверное, выругалась, и заговорила жестко, с досадой: «Я делаю свою работу, ты – свою. Чего ты от меня добиваешься? Это ты училась, ты знаешь, какими должны быть книги. – Тут ее голос сорвался, и она почти прокричала: – Ты не должна писать об этом, Лену, это не твое! Ничто из того, что я прочитала, на тебя не похоже. Книжка плохая, плохая, плохая, как и предыдущая».

Я растерялась. «Ладно, – думала я, – допустим, я написала две плохие книги, ну и что с того? Уж слишком она убивается».

«Лила, – сказала я, – что ты плачешь? Это я должна плакать, а ну перестань!» – «Я плачу, – закричала она, – потому что ты заставила меня прочитать эту книжку, потому что вынудила сказать, что я думаю, а мне надо было помалкивать. – Да нет же, – не соглашалась я, – я рада, что ты мне это сказала, честное слово». Я надеялась, что она успокоится, но она не затихала и продолжала сыпать беспорядочными фразами: «Никогда больше не проси меня ничего читать, я не могу, я жду от тебя большего, я слишком уверена, что ты можешь намного лучше, я хочу, чтобы ты писала лучше, больше всего в жизни я этого хочу, потому что если у тебя ничего не выходит, тогда я-то кто? Кто я?» – «Не волнуйся ты так, – бормотала я, – говори мне всегда, что думаешь, только так ты мне и поможешь. Ты же мне всегда помогала, с самого детства, без тебя у меня ничего не вышло бы».