Те, кто уходит и те, кто остается

Я понимаю, что злоупотребляю твоим гостеприимством, у тебя свои дочери, свои дела, но сейчас я не могу и не хочу держать его здесь. Пропустит несколько дней в школе, ничего страшного. Он тебя любит, ему у тебя хорошо, ты единственная, кому я доверяю.

– Я уезжаю. Я бросила мужа.

– Моему браку конец, Лила. Я встретила Нино, мы поняли, что всю жизнь любили друг друга, с самого детства, сами того не зная. Поэтому я уезжаю и начинаю новую жизнь.

После долгого молчания она спросила:

Должно быть, ей казалось невозможным, что я учинила беспорядок в своей жизни, в своей упорядоченной голове, и она набросилась на меня, машинально вспомнив моего мужа.

«Пьетро, – говорила она, – необыкновенный человек, добрый, умный, ты с ума сошла – бросать его?! Подумай о своих дочерях – что с ними-то будет?». Она говорила, но не упоминала Нино, как будто это имя застряло у нее где-то в ушной раковине, так и не дойдя до мозга. Мне самой пришлось произнести его еще раз: «Нет, Лила, я не могу больше жить с Пьетро, потому что я люблю Нино. Что бы ни случилось, я уезжаю с ним». Я говорила еще что-то, близкое по содержанию, как будто хвастала заслуженной наградой.

– Ты бросаешь все, что у тебя есть, ради Нино? – закричала она. – Ради него ты рушишь свою семью? Знаешь, что с тобой будет? Он использует тебя, высосет из тебя всю кровь, отнимет желание жить и бросит тебя. Ради этого ты столько училась? Проклятье, я столько надеялась, что ты проживешь прекрасную жизнь – и за себя, и за меня! Как же я в тебе ошиблась! Ты просто кретинка.

Я бросила трубку, как будто она жгла мне руку. «Она ревнивая и завистливая, теперь она меня ненавидит», – сказала я себе. Это была правда. Проходили долгие секунды, я ни разу не вспомнила о мамаше Солара; ее убийство испарилось у меня из головы. Вместо этого я в тревоге думала: «Почему не звонит Нино?» А вдруг именно сейчас, когда я все рассказала Лиле, он передумает и выставит меня посмешищем? На мгновение я представила, как стою перед ней воплощением ничтожества – дурочка, погубившая себя ради миража.

Зазвонил телефон. Два или три долгих гудка я сидела и смотрела на аппарат. Когда я взяла трубку, на языке вертелись слова, заготовленные для Лилы: «Не думай больше обо мне. На Нино ты не имеешь никаких прав, дай мне самой совершать ошибки какие хочу». Но это оказалась не она. Это был Нино. Я была счастлива слышать его и сыпала восклицаниями и обрывками восторженных фраз.