Театр теней

Эти фотографии — он кивнул на папку — рано или поздно всплывут.

У Сэлли ушло несколько секунд на то, чтобы проиграть в голове все возможные варианты развития этого сценария.

— Господи всемогущий! Марта!

— Пора подумать, как тебе со всем этим справиться. Я полагаю, очень скоро тебе придется иметь дело с разъяренной матерью.

— Ты когда-нибудь слышала о пещере Платона? — спросил Джастин.

Сэлли два семестра изучала философию в университете штата Иллинойс, но во сне она ответила, что нет.

Джастин открыл корзину и переложил фрукты, сыр, хлеб на одеяло, на котором они сидели.

— Платон считал, что идея — совершенная форма бытия, — сказал он. — Когда плотник задумывает стол, представляет его себе — стол совершенен. Представление об этом столе и есть настоящий стол. А вот когда он обстругивает доски, отпиливает ножки и собирает его, когда он своими руками создает то, что мы можем увидеть и до чего можем дотронуться, — этот стол становится лишь отображением идеи, несовершенной имитацией.

— А пещера? — напомнила Сэлли, открывая термос и разливая по бокалам густую сладкую зеленую жидкость.

— В мифе о пещере Платон предлагал такую метафору: люди в своем невежестве подобны узникам, ввергнутым в пещеру, из которой они видят не жизнь, не других людей и предметы, но лишь отбрасываемые ими тени на стене — несовершенное отображение реальности.

— А как же реальные люди? Если их нельзя увидеть, где же они? — спросила Барвик.

Джастин принял из ее рук бокал, подался вперед, их плечи соприкоснулись, его губы оказались в миллиметре от ее губ.

— Здесь, — сказал он, — на этой крыше. Ты и я. Ночью. В твоих снах. Это — реально.

Он поцеловал Сэлли. Это был бесконечно долгий, дух захватывающий, незабываемый первый поцелуй. Она даже утром чувствовала его на своих губах. Это чувство было таким реальным. Боже, каким оно было реальным!

Джеки закончила разговор с частным детективом — Робертом, или как он там назвался, — повесила трубку, отправилась в ванну и закрыла за собой дверь.

Она послала человека на смерть.

Детектив Роберт заверил ее: ничто не доказывает взаимосвязи между исчезновением Фила Канеллы и ее делом, но Филу незачем было бы ехать в Небраску, если бы она не попросила его вернуться в Брикстон. Ее душило чувство вины — она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Он сообщил ей, что никакой дополнительной информацией по ее делу не располагает.