Театр теней

— Надо же, нам в голову пришла одна и та же идея! — усмехнулся Робби и помахал Дэвису тем, что осталось от рожка. Дэвис сел рядом, и сначала они не смотрели друг на друга и ничего не говорили, словно это была неделовая встреча и они оказались здесь совершенно случайно: двое мужчин решили полакомиться мороженым на свежем воздухе, пока не наступили холода. Все клиенты Большого Роба вели себя точно так же. Скрытно. Как настоящие параноики. Он предполагал, что эту манеру поведения они подсмотрели в телесериалах — для большинства людей это был единственный источник информации о том, как действуют люди в их положении.

Робби никогда их за это не осуждал.

— Его зовут Сэм Койн, — сказал Большой Роб. — Койн. Кэш. Вы сказали, у него может быть фамилия наподобие Кэш, вот я и сложил головоломку.

На лице Дэвиса читалась растерянность.

— Как вы узнали, что это он?

Большой Роб залез в конверт, приготовленный для Мура, достал оттуда страничку с краткой информацией об объекте и прочел:

— Сэмюэль Койн.

Вырос в Нортвуде. Родители по-прежнему живут здесь. Недавно стал партнером в юридической фирме «Гинсбург и Адамс». Ездит на взятой в долгосрочную аренду машине — БМВ, с наворотами, непременно черной. Соперники, равно как и коллеги, называют его не иначе как «беспощадным сукиным сыном». Сотрудницы компании говорят, что он трахается со всеми подряд и при этом отличается особой жестокостью. Досье на него нет. Шесть лет тому назад — это соответствует обозначенным вами временным рамкам — ужинал в одном из лучших ресторанов Нортвуда, «Моцарелла». Заказал дорогое вино.

— Он ужинал с Мартой Финн?

— Столик был заказан на двоих.

— Это ничего не доказывает.

— Вы правы, — сказал Большой Роб.

— У вас есть его фотография?

— Да, есть. — Большой Роб снова залез в конверт и достал оригинал фотографии, опубликованной в «Нортвуд Лайф». Он отдал за нее пятьдесят баксов молодому редактору, чтобы у Мура не создалось впечатления, что он берет с него пятнадцать штук за вырезку из местного журнала.

Дэвис вгляделся в фотографию и кивнул. Кончик вафельного рожка оцарапал ему горло, потому что он проглотил его, почти не жуя. Поморщившись, он сказал:

— Так и есть. Это он.

Повисла пауза. Робби это было знакомо: момент, когда дело превращается из проблемы детектива в проблему заказчика. Люди, обращавшиеся к нему за помощью, обычно не ожидали и — главное — не хотели услышать то, что он им сообщал.